— Четыре дня! — В голосе Сильвана сквозил скепсис. — Как можно сделать столь многое за такое короткое время?
— В те дни, когда мы сражались со Сном, нам, киратам, удавалось доставить весть с севера Сильванести к самым южным границам королевства за один день. Я не преувеличиваю, Ваше Величество. — Недоверие, ясно читавшееся на лице юноши, вызвало у Ролана улыбку. — Это случалось не однажды, правда тогда нас было больше и мы были прекрасно организованы. Но думаю, что мы и на этот раз не разочаруем Ваше Величество.
— Не сомневаюсь, Ролан, — ответил Сильванеш, — я уже чувствую себя глубоко обязанным тебе и другим киратам. Найду ли я когда-нибудь способ отблагодарить вас?
— Освободите нас от этого страшного бича, занесенного над нашей родиной, Ваше Величество. — В глазах Ролана мелькнула грусть. — Другой благодарности нам не надо.
Несмотря на эти похвалы, Сильван продолжал испытывать сомнения, которые предпочитал не высказывать вслух. В армии его матери царила безупречная дисциплина, тем не менее тщательно составленные планы нередко проваливались. Невезения, непредвиденной задержки, даже плохой погоды (не говоря уж о доброй сотне других причин) было достаточно для того, чтобы день ожидавшейся всеми победы превратился в день сокрушительного поражения.
— Никакой план не выдерживает столкновения с врагом, — говаривал Самар, а его изречения обычно получали трагическое подтверждение.
Сильван ожидал проволочек и связанных с ними неприятностей. Если лодка, о которой говорил Ролан, и существовала, в ней наверняка зияла дыра, а возможно, она уже и вовсе сгорела. Уровень воды в реке окажется либо слишком высоким, либо слишком низким, она будет течь либо чересчур медленно, либо, наоборот, излишне быстро. А ветер станет неизменно дуть им навстречу, в какую бы сторону им ни пришлось плыть.
Поэтому Сильван был очень удивлен, когда маленькая лодочка обнаружилась именно в том месте реки, о котором говорил Ролан, и при этом оказалась вполне исправной. Более того, в ней уже находились продукты, обернутые в водонепроницаемые пакеты и аккуратно сложенные в носовой части.
— Как видите, Ваше Величество, — удовлетворенно заметил кират, — эльфы уже побывали здесь.
Река Тон-Талас в это время года была спокойной, и лодка, сделанная из древесной коры, была такой легкой и так хорошо слушалась руля, что ею мог управлять один человек. Понимая, что Ролан ни за что не осмелится просить будущего Беседующего-со-Звездами грести вместе с ним, юноша сам предложил ему помощь. Поначалу тот отказался, но, не желая спорить со своим будущим повелителем, в конце концов вручил Сильвану весло. Принц заметил, какое уважение вызвали у Ролана его слова, и ему это было очень приятно, ибо прежде почти все его поступки вызывали лишь осуждения со стороны Самара.
Юноша с удовольствием отдался гребле, снимая таким образом чрезмерное возбуждение. Река неторопливо текла вдоль зеленых, покрытых роскошными лесами берегов. Погода была превосходной, но Сильвану день не казался прекрасным. Дневной свет лился сквозь щит. Голубое небо над головой виднелось сквозь щит. Но солнце, светившее сейчас над Сильванести, не было тем ярким, мощно пылавшим светилом, которое заливало светом весь Ансалон. Оно было тусклым, болезненным желтым шаром, который напоминал скорее отражение солнца на маслянистой пленке стоячей воды. Этот странный свет даже лазури небес придал тяжелый, сине-зеленый оттенок.
Принц вздрогнул и отвел глаза.
— Ролан, — окликнул он кирата, сидевшего на носу лодки, — не знаете ли вы песни, с которой было бы веселей плыть?
Кират греб быстрыми, сильными толчками, глубоко зарывая весло в воду. Сильвану, который был много моложе, с трудом удавалось поддерживать этот ритм.
Ролан с минуту колебался, глядя через плечо на юношу.
— У киратов есть одна любимая песня, но, боюсь, она не понравится Вашему Величеству. В этой песне рассказывается история короля Лорака, вашего благородного предка.
— Эта та, которая начинается словами «Век Силы то был»? — Сильван вполголоса напел мелодию песни, которую ему однажды довелось слышать.
— Да, Ваше Величество, это та самая песня.
— Спойте ее для меня. Мама однажды пела ее, это было в тот день, когда мне исполнилось тридцать. Тогда я впервые услышал историю моего деда. Мама прежде никогда о нем не рассказывала, как не рассказывала и потом. Видимо, чтя ее, и другие эльфы никогда не упоминали короля Лорака.
— Я тоже, почитая вашу матушку, не стану о нем рассказывать. Ее боль понятна. И все мы разделяем ее каждый раз, когда поем эту песню. Гордыня привела короля Лорака и его страну к гибели, но немалая вина лежит и на нас — ведь это мы, избрав легкий путь, покинули свою родину и оставили его сражаться в одиночестве.
Если б весь наш народ остался здесь, если б эльфы из королевского рода и их приближенные, солдаты и мастеровые, маги и жрецы собрались вместе и, невзирая на сословные различия, стали плечом к плечу против драконов — то, я уверен, мы отстояли бы свою землю.
Послушайте эту песню, в ней рассказывается история короля Лорака.
Песнь о Лораке
Век Силы то был,Век Короля-Жреца и его вассалов.Завистью к магам снедаем,Так король им сказал:«Длань я свою налагаюНа ваши владения, бойтесь!»Мага смирились, у нихЛишь высокая Палантаса Башня осталась.Только и к ней подступил,Дабы силу свою испытать,Король Сильванести, Лорак Каладон его звали.Око Драконово в страхеПред королем взмолилось:«Не оставляй меня здесь, в Истаре, иначеЯ пропаду. А коль я пропаду — и мир весь погибнет!»Внял той мольбе ЛоракИ Драконово ОкоВ Сильванести из Башни унес,И там его в тайне хранил.
Время беды настало, время Такхизис, Владычицы МракаИ драконов ее — война пришла в Сильванести.Свой народ созывает ЛоракИ велит всем покинуть родные земли,Гонит всех, говоря: «Лишь во мне спасенье народа!Я один одолею Владычицу Мрака!»
Все ушли, даже дочь любимая короля Алана.Вот он остался один.И тогда Драконово ОкоСтало его манить своей темнотой.И погрузился в Сон король Сильванести,В Сон деревьев, источающих кровь эльфийскую,В Сон текущих слезами рек,В Сон смерти.
И явился ему Циан Кровавый, дракон, любимец Такхизис,И зашипел злорадно, передразнивая Лорака:«Лишь во мне спасенье народа!» Снова и снова:«Лишь во мне спасенье…»А Сон опускался на СильванестиИ губил эту землю,Корежил деревья, что кровоточить начинали.И наполнялись речные русла слезами эльфов.
То были слезы Лорака,Что стал рабом дракона Циана,Любимца Зла, любимца ужасной Такхизис,Единственного, в ком была сила.
— Теперь я понимаю, почему матушка не любила слушать эту песню, — с болью в голосе выговорил Сильван, когда последняя нота, протяжная и печальная, замерла над рекой и только эхом вторило ей тихое щебетание какой-то птицы, — и почему наши люди не любят вспоминать об этом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
