звякнуло.
Я осмотрел себя. Железные обручи на запястьях и щиколотках, толстые цепи соединяли их со скобами в полу. Ещё одна цепь охватывала мой пояс и была прикреплена к кольцу в стене. Надёжно меня зафиксировали. Тюрьма? Как я здесь оказался? В голове пустота.
– Вчера ты убил первосвященника, а потом на пару с Мастером попытался вырезать половину столицы, – подсказал Умник.
– Что?
– А сегодняшние слабость и тупоумие – результаты колоссального перенапряжения. Хотя нет, тупоумие – твоя естественная черта, – продолжал ерничать Умник.
– Ничего не помню.
– Помочь?
– Если тебе не трудно.
Ночная прогулка по городу. Берег реки. Улица, ведущая к храму. Тремос и ещё два дознавателя. Драка. Я убиваю их. Неужели это всё было на самом деле? Я пощупал раненное бедро. Да. Было. Тогда я не испытывал никаких чувств, но сейчас от волнения у меня поднялось давление и пульс застучал в ушах. В глазах потемнело. Проклятье.
– Эй, полегче. Ты сейчас слабее новорождённого щенка, – сказал Умник.
Воспоминания продолжали всплывать. Храм, хор жриц. Лестница наверх. Балкон, толпа внизу, искажение. Я бегу, ища его источник. Два жреца падают под ударами моего клинка. Фландрий, разговор с ним. Опять балкон и толпа. Тело первосвященника летит вниз, разгораясь призрачным светом. И это всё сделал я. Даже не верится.
– Уж поверь. Натворил, так натворил. Почему не послушал меня? Идиот, – голос Умника отдавал горечью.
Я спускаюсь вниз, попутно накачивая своё тело гормонами в Образе Лекаря. Внизу меня ждут Стражи и вигилы. Я становлюсь Мастером. И с удивлением вижу его эмоции. Если раньше Мастер и чувствовал что-то, так это слабое удовлетворения от хорошего поединка. Теперь же он был счастлив. Нет, он был просто в экстазе.
Впервые ему выпала возможность выложиться полностью, без остатка. Показать своё мастерство, то, ради чего он был создан, не оглядываясь ни на что. Ни на скудные резервы организма, ни на глупые человеческие законы, ни на страх расстаться с жизнью. Без ограничений и моего контроля. Мастер ликовал.
Он, словно ураган, разметал по храму два десятка людей и антимагов за полминуты, не больше. Затем он выбежал наружу. Там его встретили арбалетными болтами, но Мастер играючи отбил несколько, от остальных уклонился и нашинковал ещё с дюжину вигилов-стрелков. Я отстранённо вспоминал всё это, а потом воспоминания обрывались.
– Мастер полностью вытеснил тебя. Его гнали почти два часа по улицам, он положил ещё с полсотни вигилов и шестерых антимагов. В конце его загнали на Базар. Он слишком увлёкся, потратил всё без остатка и просто потерял сознание, – сказал Умник.
– Кого из нефари он убил? – спросил я.
– Никого, о ком бы ты сожалел.
– Он не сделал главного.
– Знаю. Ты хотел умереть красиво. Хорошо, что у вас с Мастером это не вышло. Два сумасшедших придурка. Зато теперь у нас есть шанс, – сказал Умник.
– Шанс? Какой? – я поднял руки и позвенел цепями, – ты не заметил, что я сижу в темнице?
– Ты натворил столько, что тебя теперь вряд ли просто вздёрнут. Нас ожидает Большая Прогулка, – ответил Умник.
Меня опять кинуло в холодный пот. Большая Прогулка. Четыре года служить безвольным манекеном для всего этого сброда? Не бывать этому! Придётся делать всё самому. Нужен Лекарь. В конце концов, я могу просто остановить своё сердце. Решено.
– Стой, Нико. Не глупи… – заорал Умник.
Я попытался изгнать его из своего сознания, но неожиданно встретил яростное сопротивление. Желание жить удесятерило силы Умника. Куда только подевалась его привычная бесхребетность. Он сражался неистово, не собираясь отступать. Какое-то время мы пытались пересилить друг друга, но я был слишком слаб, а он проявил недюжинную волю.
– Всё равно будет по-моему. Ты не сможешь сдерживать меня бесконечно, – сказал я.
– Нико, умоляю тебя. Одумайся. Смерть это конец всему. Самое худшее, что может случиться. Неужели ты не понимаешь? – сказал Умник.
– Только такие трусы как ты думают, что нет ничего хуже. Есть вещи намного отвратительнее смерти. Например, позор, – ответил я и вновь усилил натиск.
Умник начал постепенно уступать. Я почувствовал его обречённость. Осталось совсем немного, когда неожиданно скрипнула дверь камеры. Я утратил концентрацию, и Умник поспешил занять свои прежние позиции. Кого там ещё принесло?
В камеру вошёл человек, и дверь закрылась за ним. В руке он держал факел, слепящий свет не давал мне возможности разглядеть его лицо. Он стоял возле двери, не произнося ни слова. Я тоже молчал. Вскоре мне надоела эта тупая игра. Я спросил:
– Кто ты такой, Чёрный тебя раздери?
Как же тихо звучит мой голос. Человек продолжал молчать. Может, он не услышал меня? Я уже собрался повторить свой вопрос, когда он сделал пару шагов вперёд и отвёл в сторону руку с факелом. Его лицо, худое и скуластое, выглядело немного демонически в свете огня. Надо же, какие люди. Точнее, нефари. Сам Император.
– Добрый день, вашество. Или сейчас ночь? Извините, что не встаю. Честно говоря – лень, – произнёс я.
– Замолчи, мразь! – рявкнул Император.
Я поморщился и сказал:
– А нельзя чуть потише? Кое у кого тут голова просто раскалывается.
– Ты убил моего внука, – сквозь сжатые зубы прошипел он.
– Да у вас их ещё с пару дюжин осталось, и это только учтённых. Невелика потеря, право, – я беспечно махнул рукой, и мои цепи звякнули.
Лицо Императора ещё сильнее исказилось от гнева и стало напоминать ритуальную маску шаманов с юга. Я смотрел на него и с удивлением осознавал, что не боюсь и даже не испытываю уважения. Эта мысль вызвала у меня улыбку. Заметив её, Гоус пнул меня носком сапога в раненное бедро и прорычал:
– Ты знаешь, что я сделаю с тобой за это?
Я расхохотался, и мой смех ударил Императора гораздо больнее, чем его сапог меня. Я видел это.
– Зачем ты сделал это, тварь? – спросил он.
– Он отдал приказ убить мою жену, и она умерла. Я нашёл и убил всех исполнителей, а затем пришёл к вашему внучку. Я сделал всё, что хотел, и мне плевать, что вы сделаете со мной. На этом, пожалуй, всё. Спасибо за внимание, – сказал я.
– Мой внук, первосвященник церкви, отдал приказ убить твою жену? Что ты несёшь, несчастный безумец?
Я промолчал. О чём мне говорить с ним? Пустая трата времени. Он мне больше не интересен. Я закрыл глаза и прислонился спиной к стене.
– Отвечай! – заорал Гоус.
Не дождёшься. Но Император всё не унимался:
– Твоя жена, была такой же ничтожной вошью, как и ты. Вы мусор, прилипающий к подошвам достойных людей. Ваши жалкие жизни не стоят даже ногтя на мизинце любого из моих отпрысков.
Я открыл глаза и посмотрел на него. От Гоуса несло высокомерием, как от навозной кучи.
– Не тронь мою жену, гнида. А,
