— Не… не знаю.
— Послушай, сынок, — сказал Соуза, с угрожающим видом кладя правую руку на рукоятку своего пистолета, — мы ведь можем решить все и по-хорошему, и по-плохому. Если ты не скажешь мне, куда ведут эти туннели, я без зазрения совести прямо сейчас займусь двумя твоими друзьями, а вот если ты мне поможешь… Возможно, тогда я и в самом деле постараюсь соблюсти условия нашей сделки.
— А на основании чего я могу быть уверен, что вы выполните свое обещание?
— На основании того, что я сейчас держу в руке пистолет. Такой довод тебе кажется неубедительным?
Если бы я не сделал того, что он от меня хотел, я тем самым немедленно подверг бы риску жизнь двух своих друзей. Поэтому мне не оставалось ничего другого, кроме как скрепя сердце молча кивнуть.
— Очень хорошо, — сказал Соуза. — Итак, спрашиваю тебя еще раз… Куда ведут эти туннели?
— В своего рода храм, в котором мы скрывались от морсего… и от вас.
— Он очень далеко отсюда? — спросил лейтенант, наклоняясь и заглядывая в глубину туннеля.
— Нет, не очень. Отсюда до него чуть больше километра. Если хотите, я могу начертить схему.
Лейтенант выпрямился и посмотрел на меня повеселевшим взглядом, а затем, повернувшись к одному из своих подчиненных, нарочито огорченным тоном произнес:
— Знаешь, а он, похоже, думает, что я идиот.
— Нет, вовсе нет, я… — затараторил я.
— Не нужно мне рисовать никакой схемы, — перебил меня Соуза, показывая на вход в туннель, — потому что ты сам поведешь нас туда, под землю. Если ты рассчитываешь, что мы заблудимся или попадем в какую-нибудь ловушку для дураков, то лучше выкинь это из головы, потому что ты пойдешь впереди нас. А если у нас возникнет хотя бы малейшее подозрение в том, что ты пытаешься заманить нас в западню, я убью тебя собственными руками. Ты меня понял?.. Ну и еще кое-что, — добавил он с садистской улыбкой, тыкая указательным пальцем мне в грудь. — Я прикажу тем двоим, которые остались присматривать за дедушкой и девчонкой, чтобы, если мы через два часа не вернемся, они выпустили кишки старикашке и поразвлекались немножко с блондиночкой… а потом выпустили кишки и ей.
Произнеся эти слова, он расхохотался так, как смеются психопаты, к числу которых он, вполне вероятно, и принадлежал.
«Планы — это нечто такое, в результате чего все заканчивается совсем не так, как предполагалось», — слышал я как-то раз из уст то ли какого-то генерала, то ли кого-то из той же категории людей, и эта фраза пришла мне в голову, когда я посмотрел на жуткий туннель, в который я еще совсем недавно надеялся никогда больше не совать свой нос, и представил себе ужасную судьбу, которая могла постичь тех, кто решил в меня поверить. Их жизнь теперь была в моих руках, а моя жизнь — в руках наемного убийцы.
Ситуация, в которой я оказался, была, мягко говоря, не очень приятной.
79
Подгоняемый таким убедительным доводом, как пистолет, направленный мне в затылок, я спрыгнул с края отверстия, имеющего форму воронки, стенки которой состояли из глины и корней, и приземлился на илистое дно одного из выложенных камнем туннелей древней канализации. В этом тесном туннеле царила все та же кромешная тьма, из-за низкого потолка все время приходилось пригибаться, да и уровень воды в нем, без всякого сомнения, был уже выше, чем в прошлый раз.
Секундой позже вслед за мной в туннель спрыгнул один из наемников, за ним — второй, а затем и сам Соуза, который, оказавшись рядом со мной, тут же приставил к моей спине пистолет.
— Ну вот и хорошо, малыш, — зловеще произнес он. — Времени у тебя мало, а потому не трать его попусту и постарайся не заблудиться. В каком направлении мы пойдем?
— Сначала развяжите мне руки и дайте фонарик.
— Это исключено, — решительно сказал в ответ лейтенант.
— А как, по-вашему, я буду ориентироваться в такой темноте?
— Не переживай, мы будем освещать тебе путь.
— Так не получится. Мы, чтобы не заблудиться в этом лабиринте, делали маленькие отметины на стенах, и, если у меня не будет в руке фонарика, я их просто не смогу увидеть. Или вы боитесь, что я наброшусь на вас и начну бить фонариком?
Соуза, несколько секунд посомневавшись, в конце концов с большой неохотой согласился и приказал одному из своих людей дать мне фонарик.
— Что ж, а теперь за дело, — сказал лейтенант, снова приставляя пистолет к моей спине. — Фонарик у тебя теперь есть, а вот насчет того, чтобы развязать тебе руки, даже не заикайся. Ну все, пошли.
Прежде чем мы тронулись в путь, я сел на землю и, извиваясь всем телом, обвел свои связанные руки вокруг таза и ног так, чтобы руки находились у меня уже не за спиной, а перед животом, а потом взял ими фонарик и, выставив его перед собой, медленно пошел по туннелю. Вскоре мы оказались на таком его участке, где вода доходила до уровня груди. Шагая по туннелю, я стал напевать песенку.
— Заткнись, — приказал мне главарь наемников. — Ты что, пытаешься сообщить своим приятелям о том, что мы приближаемся к ним?
— Именно так, — ответил я. — У моих приятелей имеется при себе оружие, которое было у Луизао, когда его убили морсего, и, если я не предупрежу их, что среди тех, кто к ним приближается, есть я, они могут открыть огонь, а мне, откровенно говоря, не очень хочется, чтобы они продырявили мою любимую рубашку.
— Если ты сейчас еще начнешь рассказывать мне сказки про морсего, я прострелю тебе ногу, — сердито заявил Соуза.
Я, однако, услышал, как идущие позади него два наемника встревоженно о чем-то перешептываются. По-видимому, рассказы о морсего не казались им обычной легендой, и после ужасной смерти одного из их товарищей и исчезновения другого они в этом темном туннеле начали очень сильно нервничать.
— Эй! — неожиданно крикнул я, с радостью думая о том, что от такого моего внезапного крика идущий за моей спиной Соуза наверняка испуганно вздрогнет. — Это я, Улисс! Я приближаюсь к вам, не стреляйте!
В действительности я не имел ни малейшего понятия о том, где мы сейчас находимся, и лишь делал вид, что иду, ориентируясь по отметинам на стенах, которые я сам тайком и делал ручкой фонарика. Поэтому мне оставалось разве что отдать свою дальнейшую судьбу в руки или Бога, или дьявола и молиться, чтобы произошло то, чего я ждал и боялся.
Мои мольбы, видимо, были услышаны, и это произошло.
Из темноты донеслось приглушенное рычание, а затем я почувствовал тошнотворный запах гниющего мяса.
— O que foi?[59] — испуганно спросил один из наемников.
— Silêncio![60] — резко оборвал его Соуза.
