— Ты это знаешь? — со скептическим видом спросила Валерия. — Ты знаешь, куда были увезены эти ящики?
Я, смотрящий на эту сцену сверху, нашел ее довольно забавной: находившиеся вокруг профессора люди буквально таращились на него во все глаза.
— И да, и нет, — ответил профессор Кастильо, явно наслаждаясь тем, что он оказался в центре внимания.
— Перестаньте ломаться, профессор! — воскликнула Касси, никогда не отличавшаяся особой дипломатичностью. — Вы это знаете или вы этого не знаете?
— Пока еще не знаю, — признался профессор. — Зато, как мне кажется, я знаю, где это можно узнать.
Снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь стрекотанием цикад.
— Все очень просто, — наконец сказал профессор, разведя руками, как будто он говорил нам о чем-то очевидном. — Ответ следует искать в тетрадях, которые лежали в рюкзачке Улисса. Я уверен, что на какой-нибудь из страниц имеется информация о собранных нацистами археологических образцах.
— Вот еще один довод в пользу того, что нам необходимо раздобыть эти тетради, — заявила Валерия, энергично ударяя кулачком одной своей руки по раскрытой ладони другой. — Во что бы то ни стало!
Она произнесла эти свои слова «во что бы ни стало!» и так покосилась на меня, что я невольно внутренне содрогнулся.
75
— Нам нужно раздобыть эти тетради, — повторила Валерия уже в третий или четвертый раз после того, как мы затеяли спор на эту тему. — Керамические, глиняные и металлические изделия — самое лучшее подспорье для того, чтобы можно было понять, кто и в какие времена жил в древнем городе, от которого остались только лишь одни развалины. Вы знаете это не хуже меня!
Она образовала со своим отцом и Клаудио своего рода единый фронт, и теперь они втроем пытались убедить Кассандру, Анжелику и меня (мексиканка и бразильянка колебались, а я был категорически настроен против), что нам обязательно нужно вернуть себе тетради, которые я положил в красный рюкзачок, впоследствии отнятый у меня наемниками, когда те решили, что мне не помешает посидеть немного с завязанными за спиной руками. Теперь этот рюкзачок находился в лагере наемников — если они еще не перенесли свой лагерь в какое-нибудь другое место.
— Давайте не будем делать такой глупости, — снова и снова возражал я. — Эти типы нас ищут, причем отнюдь не для того, чтобы обменяться с нами любезностями.
— Именно потому, что они нас ищут, самое последнее место, где они будут рассчитывать нас встретить, — это их собственный лагерь, — настойчиво убеждал меня профессор. У меня сложилось впечатление, что Кастильо делал это только для того, чтобы показать своей дочери, какой он смелый.
— Проф, — сказал я в ответ, усилием воли заставляя себя сдерживаться, — подобная логика действует только в приключенческих фильмах. Можете быть уверены, что, когда они пошли искать нас, двое или даже трое из них остались охранять лагерь.
— Нас шестеро, — робко заявил Клаудио.
Я, взглянув на аргентинца и мысленно сравнив его с вооруженными до зубов головорезами, с которыми он, похоже, предлагал нам помериться силой, даже не стал утруждать себя ответом на его реплику.
— Нам во что бы то ни стало нужно раздобыть эти тетради, — не унималась Валерия. — Они в настоящий момент — единственная зацепка, при помощи которой мы сможем разыскать реликвии, дающие нам возможность понять, что это была за цивилизация.
— Я думал, что мы и так уже это поняли после того, как поглазели на ту стенную роспись, — сказал я, быстренько перебрав в уме все то, с чем нам довелось в этом заброшенном городе столкнуться.
Аргентинец отрицательно покачал головой.
— Это всего лишь маленькая частичка, — заявил он, — крохотный элемент большой головоломки, которую мы сможем начать разгадывать лишь в том случае, если сумеем разыскать предметы, увезенные отсюда, как мы предполагаем, немцами. А для этого нам нужны тетради.
— Учитывая ситуацию, в которой мы оказались, они нужны тебе не больше, чем группа танцовщиц. Мой ответ остается прежним — «нет».
— Мы — в большинстве, — заметил аргентинец, показывая одним своим большим пальцем на Валерию, а другим — на профессора.
— Не надо устраивать тут демократию.
— Неужели? — спросила, подбоченившись, Валерия. — Ты, может, считаешь, что твое мнение имеет большее значение, чем наше?
— Я в данный момент веду себя явно благоразумнее вас. Не я ведь предлагаю обворовать группу наемников, которые ищут нас, чтобы убить.
— Нам, я думаю, стоит рискнуть, — вдруг заявила Кассандра, делая шаг вперед и тем самым как бы вступая в только что образовавшийся клуб самоубийц. — Я понимаю, насколько это опасно, но все то, что нам здесь довелось пережить, не будет иметь никакого смысла, если мы уедем отсюда с пустыми руками.
— Еще меньше будет смысла, если ты останешься вообще без рук… — мрачно пробурчал я.
Мексиканка не ответила, но я, хорошо ее зная, понимал, что раз уж она приняла решение, отступаться от него не станет.
Валерия пристально посмотрела на Анжелику, и та, бросив на меня извиняющийся взгляд, засунула руки в карманы и кивнула, тем самым подтверждая, что тоже перебежала в противоположный лагерь.
Получалось пятеро против одного. Мне стало ясно, что умение убеждать явно не относится к числу моих сильных сторон.
— Мы похожи на скрипачей из фильма про «Титаник», — тихо произнес я. — Они, когда судно уже вовсю тонуло, играли на своих инструментах на палубе, вместо того чтобы побежать к ближайшей шлюпке. Что нам следовало бы сделать — так это побыстрее унести ноги, а затем, если получится, вернуться сюда с серьезным подкреплением и спокойно заняться изучением этих развалин.
— Если мы так поступим, то по возвращении сюда увидим лишь покрытое водой пространство, — возразил мне профессор. — И изучать будет нечего.
— Но если нам удастся отсюда выбраться, мы сможем рассказать всем о том, что мы обнаружили, и добиться приостановления затопления этого района.
— Без доказательств? — с усталой улыбкой спросила Валерия. — Нас сочтут за фантазеров, и никто не станет обращать на нас внимание. Нам нужны эти тетради с записями. Только с их помощью мы сможем найти археологические образцы, которые являются очень важным доводом. А потом, я надеюсь, нам удастся добиться приостановления затопления.
Чтобы ни у кого не оставалось сомнений относительно ее решимости настоять на своем, Валерия добавила:
— Поэтому без этих тетрадей я из этого заброшенного города не уйду — не уйду без них ни при каких обстоятельствах.
