Некоторые жрецы жгли костры, точили оружие, горланили песни во славу Единого. Караульные пропустили его, хотя незнакомый всадник мог вызвать у них вопросов не меньше, чем внезапно повеявший с болот ветер да задрожавшая земля.
Во внутреннем дворе крепости Дан передал взмыленную кобылицу конюху и побежал по лестнице, перепрыгивая через ступени. От долгой скачки тело болело и в горле пересохло так, что впору было отдирать язык от неба. Альдан спросил старшего над дворней, здесь ли княж, и тот ответил срывающимся голосом: «Господин здесь… они все в той палате». Если бы Альдан не был так изможден, то заметил бы, как часто осеняла себя дворня и как дрожали ученики. Но Альдан ничего не видел, кроме заветной двери с резным солнцем на полотне.
«Гранатовая палата», – так ее называли червенцы между собой. Место, в котором княжи Зари держали военный совет.
Альдана остановила чья-то твердая рука.
– Эй, парень, здесь тебе не лечебница, – произнес Крац, сводя рыжеватые брови к переносице. – Уходи прочь.
И он заложил руки за ремень, всем видом показывая – не пройдешь. Помимо него у дверей стояли еще червенцы, и вид у них был свирепый.
Альдан не испугался.
– Я с вестью, – твердо сказал он.
– Да? – По лицу жреца невозможно понять, принял он всерьез слова травника или нет. – И что это за весть такая?
– Скажу княжу.
Крац метнул на Альдана быстрый недобрый взгляд, показывая, что такой ответ он счел дерзостью. Нет, не принято у жрецов вести такие разговоры. Альдан одернул себя.
– Да? А ведомо ли тебе, что это военный совет?
– Мне ведомо, что Чудова Рать голодна и земля вокруг Линдозера отравлена. Скверна уже коснулась людей.
Караульные схватились за оружие. Крац выглядел спокойным, но его пальцы впились в плечо травника словно когти.
– Ладно, парень, – произнес он. – Идем.
Караульные, повинуясь кивку Краца, распахнули дверь. У Альдана зарябило в глазах от алого: вся княжеская палата полнилась червенцами. Пока одни курили, другие молча пили из кубков или спорили друг с другом. Но и здесь было слышно, как ветер бил в ставни и завывал в недрах крепости.
Сперва появление Альдана никто не заметил. Ему удалось пройти до княжа половину пути, прежде чем червенцы стали оборачиваться и замолкать при виде его грязной, пропитанной потом рубахи.
Тантор Заревич сидел в дальнем конце, во главе стола, в окружении дружинников и червенцев, но отгородившись от них переплетением сомкнутых пальцев. Взгляд его был угрюм, на лбу пролегла глубокая борозда, и в кубке перед ним до краев плескалось вино.
За спиной княжа тонким кованым кружевом сплелся черный лес – ворота, увенчанные золотым солнцем с одной стороны и серебряной луной – с другой. Альдан потрясенно поднял голову. Палата напоминала небесный купол, в сводах которого россыпью звезд мерцали гранатовые зерна на черной глазури.
Но сверкание венца княжа перекликалось с блеском палаты и в приглушенном мрачном свете оставляло тяжкий осадок. Сидеть здесь, среди сизого дыма и голосов, раздающихся громче для пущего бахвальства, вдали от настоящей беды… Виски Альдана сдавило злобой. Он стряхнул с себя руку Краца, распрямился и обратился к княжу во всю силу легких:
– Тантор Заря!
На Альдане сошлись десятки взглядов: насмешливые, проницательные, осуждающие.
Травник ощутил во всем теле муторную слабость. Дым от курительных смесей не мог заморочить ему голову, но в воздухе явно чувствовалось какая-то дрянь. Она клубилась по углам, выжидала. Альдан будто плыл по торфяной заводи Вороненки и чувствовал, как в мутной воде одна за одной садятся пиявки. Так в десять весен Дан переплывал такую заводь с городскими заводилами и выходил на берег, покрытый гладкими скользкими кровососами.
«Да что со мной такое». Травник стряхнул детские воспоминания и продолжил:
– Вы знаете меня как травника из Линдозера, но когда-то я жил в крепости и изучал Закон. Я верен ему, как и прежде, как верен и своему княжу.
Червенцы засмеялись, но губы Тантора Зари улыбка не тронула.
– Говори, зачем пришел.
– Я пришел, как и прежде, – с правдой. Она будет неприятной, и тем, кто давно живет в обмане, покажется горькой.
Княж ударил по столу, и часть кубков опрокинулись. По золотому шитью растеклись лужи глубоко красного цвета. Дружина схватилась за мечи.
– Тайна этой земли уже не тайна, – Альдан говорил, и эхо разносилось по всей палате.
Дан положил на стол страницы из книги Дарена.
– Потому что враг был внутри. Смотрите, как близко он подобрался к наследнику Мечислава! Дозвольте рассказать, что я видел.
Этого Тантор Заревич уже не стерпел.
– Как смеешь ты являться сюда и кидать мне эти слова, словно кость – собаке?! – взревел он. – Как смеешь возводить клевету на моих людей?
Альдан нахмурился.
– Алый Ворон знает, где Печать! – громыхнул он. – Он знает, как разрушить ее, как вернуть себе Чудову Рать! А если мы будем медлить, скверна затянет город, и с Линдозером случится то же, что и с Вороньим Яром!
Тантор Заревич осекся. Его полное лицо подернулось тенью страха.
– Княж, отряди жрецов и стражников на защиту города, а сам укройся здесь с верными людьми! И позволь мне поймать для тебя просветителя Дарена и Ворона. Я приведу их, а благословение Мечислава позволит тебе сокрушить их!
– Безумец! Ты пришел смутить нас и в без того темные времена!
– Верьте моему слову! – Альдан поклонился. – Как и прежде, я говорю лишь правду.
Гомон вокруг закладывал уши. Травник слышал, как в спину ему летели угрозы.
– В темницу его, – сказал Тантор Заря. – Никто не смеет сомневаться в моих братьях.
– Дозвольте мне отвести, – молвил низкий чужой голос рядом с княжем.
Лицо незнакомца покрывали шрамы, на плечи поверх червенского плаща было накинуто ардонийское зеленое знамя. Он сидел к Тантору Заревичу ближе всех, и Альдан видел, как тот вгрызся взглядом в страницы Дарена.
– Вы гость, господин Колхат, – сухо обронил княж. – В том нет нужды.
Альдан вскинул голову.
Колхат.
Тот червенец, что преследовал Минта и Лесёну до Линдозера!
Тот червенец, который превратился в чудь, а затем его сожгла колдунья…
Дотла ли?
– Колхат – предатель! – заорал Альдан. – Не верьте ему! Он с Вороном заодно!
Княж с сожалением, как показалось Дану, посмотрел на него и открыл было рот, собираясь что-то сказать, как вдруг ветер ударил в ставни Гранатовой палаты, да так мощно, что те разлетелись в щепки. Червенцы, что стояли ближе всех к окнам, схватились за иссеченные лица. Часть драгоценных зерен упали с потолка и, словно капли крови, устлали пол.
– Эй, Тантор Заревич! – раздался веселый голос. – Выгляни в
