меня… Лес убивает.
– Я знал, что рожден для большего, – прошептал Ордак ему потрясенно. – Я знал, что Единый не просто так избрал меня. Я знал… Я стану следующим хранителем Печати. Княж допустил все это, но он последний в своем роду. Заря потухла. Я же отправляюсь за поддержкой в Злат и стану следующим!
Ордак выглядел как человек, который прозрел: его глаза были широко раскрыты и влажно блестели. Это резануло травника даже сильнее, чем западня на реке: от колдунов и Ворона можно было ожидать пакостей, но лицезреть в миг всеобщей уязвимости самозваный успех Ордака было выше его сил.
Альдан сжал кулаки и невидяще уставился на синеватые отметины от веревок на запястьях. На душе было скверно, а в голове царила звенящая пустота, и не было в ней ни крупицы идей, как сбежать. Мелькнула мысль, что, будь все как раньше, когда Мечислав объединял людей против битвы с чудью, им не пришлось бы сталкиваться друг с другом.
«Если бы только жрецы занимались тем, для чего были созданы, – вдруг подумалось Альдану. – Скольких бед можно было бы избежать! И если бы заветы первого жреца хранились должным образом, все было бы иначе».
Но светлые идеи Мечислава сгинули навсегда. Колдуны играли с силами, им неподвластными, в то время как жрецы в изначальном его понимании стояли на страже мира людей. А теперь вместо мощного древа средоточия людской силы на свет проклюнулись взращенные на крови ростки терна: жрецы стали порочными, безжалостными палачами вроде Ордака.
Проклятие больше не терзало Альдана, как раньше, но где-то внутри болела душа. Где же истина?
Надо было выбираться. Альдан провел здесь три дня. Его приковали на совесть, узнику не позволялось даже прилечь. Вдобавок чаши с едой иногда стояли недостижимо далеко, и то же самое было с водой.
Кто-то намеренно истязал его. Тантор Заревич?
«Пусть так. Я хотя бы знаю, что Линдозеро еще не пало», – думал Альдан и стискивал потрескавшиеся губы. Травник изнывал от бессилия куда сильнее, чем от оков и жажды. Обида сжигала изнутри, ведь княж снова отвернулся от него, снова не захотел услышать правду.
Но вот рядом с башней раздались тяжелые шаркающие шаги, и в клеть вошел человек, с головы до ног закутанный в алый червенский плащ.
Чутье Альдана почему-то безмолвствовало.
– Кто ты такой?
Червенец жестом велел караульному расковать железные наручи и повел травника наверх.
– Где княж?
Альдана шатало: три дня почти без еды и воды ослабили тело, но не решимость.
– Скоро все узнаешь, – долетел приглушенный складками плаща голос. – Если будешь вести себя смирно.
– Куда ты ведешь меня?
– Увидишь.
Альдан недоверчиво осматривался по сторонам, его провожатый пользовался тайными ходами, избегал лишних глаз и говорил недомолвками.
– Тебе предстоит встреча, – с этими словами червенец привел травника к дверям Гранатовой палаты.
– С княжем?
За окном стоял полдень и давящая тишина. В Гранатовой палате они были одни: ни жрецов, ни слуг не наблюдалось, хотя здесь явно кого-то ждали, потому что на столах призывно розовели пласты семги, лежала оленина в меду, перепелки на вертеле и другая дичь.
Живот свело судорогой.
– Что происходит?
– Выпей и поешь. Нечего шататься, как жердина на торжище.
Червенец наполнил кубок – Альдан уловил терпкий запах ардэ – безумно дорогого и нездешнего вина. Дан хотел есть, нутро истосковалось по жирной и горячей пище, но было во всем этом что-то неправильное. Что-то чужое.
Альдан отказался от еды и вина, а вот перед кружкой воды устоять не смог.
– Да, ты и правда не такой, как все, – произнес червенец, когда травник сделал несколько глотков.
Дан был слишком изможден, чтобы не почуять то усилие, с которым его тело справилось с ядом.
Он отбросил кружку, и та разлетелась черепками по ковру.
Ловушка. Ну конечно.
– Колхат!
Червенец скинул плащ. При свете дня его изуродованное, будто сшитое из лоскутов кожи лицо внушало холодный трепет даже опытному лекарю.
– Мне понравилась твоя речь, – сказал между тем Колхат. – Я уважаю безрассудную смелость. Где, как не в безотчетном порыве поиска справедливости раскрывается величие духа?
– Ты пытался меня отравить, – заметил с яростью Дан. – Этот подлый поступок вряд ли можно приписать человеку высокого полета!
– Это была проверка. – Кислая улыбка растеклась по узким израненным губам Колхата. – Я должен был убедиться в твоем даре, Альдан.
– Чем обязан такой чести? – Травник сплюнул под ноги.
Колхат, ничего не поясняя и явно наслаждаясь неосведомленностью Дана, открыл рот, и палату наполнил голос.
Ненавистный голос.
– Выслушай меня, Дан, – прохрипел Ворон. – Пусть мы враги, но я раскрою одну тайну.
Альдан ощутил прилив гнева.
– Что с городом?! Где…
– Княж с дружиной сейчас в лесу, пробивается к Печати. Он не прислушался к тебе, – Алый Ворон ответил одновременно с вопросом травника. – Город пока цел, но времени мало. Выслушай меня.
Альдан с трудом прогнал с глаз красную пелену. Не могло быть общих интересов у таких противников, как они.
Но травник так долго оставался в неведении и так ослаб в темнице, что какая-то часть его радовалась возможности вновь оказаться на острие.
Альдану до смерти надоело быть отверженным.
– Говори, – процедил он.
Драург не заставил себя долго ждать:
– Дарен скоро нападет на меня. Успей ему помешать.
– Да? – Дан едва говорил от переполняющего его отвращения. Колхат предусмотрительно держался вдали.
– Почему бы мне просто не подождать, пока вы перебьете друг друга?
Раздался приглушенный хриплый смех.
– Ты не сможешь. Дарен заберет твою колдунью. Она сама придет к нему. А ты, влюбленный дурак, будешь смотреть на это и гореть. Послушай меня, Дан. Думай о долге! Чувства – это настоящее проклятие.
Пришел черед Альдана рассмеяться.
– Что ты можешь знать о долге и любви?
– Только то, что любовь – яд, от которого у тебя нет противоядия, – зловеще произнес Драург.
Палату заволокло тьмой. Она наползала из углов, пожирала гранатовые зерна, грязнила золото и серебро. Все померкло, кроме тонкой полосы кроваво-красного цвета над головой Альдана.
– Моя история стара, – молвил Драург. – Я помню, как горы рассыпались в прах, суша поднималась из воды, деревья росли до неба. То были сны, когда мир был еще юн, то было время, когда чудь сторонилась людей, а потом пришли колдуны и ласковыми речами повели за собой.
– Зачем ты рассказываешь мне все это? – пораженно спросил травник.
– Знай правду, Альдан. Колдуны должны были заботиться о мире, но брали силу из всего, чего могли, и один из них зашел дальше всех. Он нашел меня, понял, кто я. Ни одна чудова тварь не сравнится с
