– Перетрусил, выходит, основательно.
– Да, пожалуй, нет, Никифор Иванович, я тоже так поначалу решил. А парнишка утверждает, что это было нечто другое, за себя он как раз тогда совсем не переживал. Скорее, сам себе был безразличен, а вот какая-то тоска на него обрушилась.
– Это что, он так и выразился?
– Нет, это я пытаюсь объяснить его всхлипывания и бормотания. Все-таки малый пережил сильнейшее потрясение и внятно свои переживания пока слабо формулирует.
– Ясно. Тогда вот что, Сеня, оформляйте протоколы, заканчивай со свидетелями. И пусть Василий, когда появится, мне занесет все бумаги по тем двадцати трем убитым и тем пяти раненым из особняка. Понимаю, что работы много, но чтобы к вечеру у меня на столе были дела по каждому: кто что успел натворить, судимости, в какую группировку входил и так далее. Не мне вам объяснять, сами знаете, что нас с Васютиным волнует.
– Так, Никифор Иванович, Василий всех уже идентифицировал и отправился с запросом в архив. Он мне сказал, что все ребятишки из банды Лапина, чужаков среди убитых и раненых нет.
– Чушь собачья.
– Я то же самое ему сказал. Получается, что если нападение и было, то нападавшие скрылись, не оставив следов и не понеся потерь.
– М-да… Косвенно это подтверждает сообщение Людмилы Лапиной о том, что драчку спровоцировали внутри самой банды. Только поверить в это невозможно, они же не окончательные психи, не может такого быть, просто не может!
– Сам знаю, что не может быть. И Василий это прекрасно понимает. Как вернется с делами из архива, я его сразу к вам.
– Ладно. Соседей кто из наших опрашивал?
– Еще не успели, вы же знаете, они все равно ничего путного не скажут, даже если что-то и видели.
– Это верно, хотя… Ты «уазик» никуда не отправлял? Пожалуй, одну вещицу можно и проверить через соседей. Этого они скрывать не станут. Если позвонит Васютин, я поехал на место происшествия. Где у нас схема этого района?
– А вот на полке.
– Благодарю. Если что-нибудь еще новое появится по свидетелям или у Василия, сообщите. Да, там же сейчас журналисты вокруг околачиваются, телевизионщики… У нас для них ничего. Следствие только разворачивается.
– Само собой, тайна следствия, а если по делу Вывизова пытать начнут относительно мертвого киллера?
– Перетопчутся. Кстати, не вздумайте кому-нибудь сбрехнуть, что киллер убит. Полезнее сообщить, что нам удалось его привести в чувство и он дал показания. Впрочем, пока не до этого.
Объезд прилегающих к особняку Лапина домов Трюхин проводил обстоятельно и методично. Конечно, можно было это поручить кому-нибудь из помощников, но все ребята по уши и так закопались в текучку, допросы свидетелей, составление протоколов, беседы с экспертами, поэтому Никифор решил, что и самому надо иногда потрудиться, не барин… И он двинулся в народ опрашивать стариков и старушек, домохозяек ближайших зданий и продавцов киосков и магазинчиков, расположенных по соседству.
Удостоверение Никифора действовало на всех на редкость однообразно. Стоило ему развернуть его и объявить:
– Я из полиции… – как в ответ тут же доносилось:
– Ничего не видела, выстрелы, да, слышала. Грохот на весь район.
– Машины? Какие машины. Автомобилей проносится мимо полно. Нет, номера не запоминал. Нет, ничего не видел. Из двора особняка? Нет, не заметил, чтобы кто-нибудь выезжал после выстрелов.
– Хорошо, а что вы чувствовали во время этой стрельбы или незадолго до выстрелов?
– Что я чувствовал?
– Да, именно вы. Надеюсь, это не тайна. Просто расскажите о ваших ощущениях. О вашем настроении… – Трюхин понимал, что более дурацкого вопроса в его положении придумать трудно. Какое дело следователю, работнику полиции до того, как там кто-то себя чувствовал, но Никифор задавал этот вопрос чисто интуитивно, вспомнив о стенаниях тетки Лапина и его дочки. И ответы жителей соседних домов подтвердили его предположения.
Почти все чувствовали себя в это утро не совсем в своей тарелке. Была некая гнетущая атмосфера, были мысли о покаянии, кое у кого из склонных к активному алкоголизму прослеживалось желание… нет, не напиться, а, скорее, напротив, завязать и вести праведный образ жизни.
Один мужик так и заявил:
– Я в это утро решил завязать с пьянками. Годы, сердце ноет, чувствую, пора, пока не выгнали с работы…
Сердце, как выяснилось, ныло у многих. В двух домах даже были вызваны неотложки. Один из жителей чуть руки на себя не наложил. А еще двое сообщили, что жизнь им обрыдла, чувствуют себя последними свиньями и даже собираются обратиться к Богу, то есть посетить ближайший храм и покаяться…
Это упоминание о покаянии опять всколыхнуло самые мрачные глубины сознания Никифора и навело его на мысль, что вся та чертовщина, что началась с убийства Вывизова, только-только разворачивается. Покаяний впереди намечалось весьма ощутимое количество, а вот как все это связать в одну стройную версию и определить, кто же грешит и кому же в первую очередь надо бы покаяться, это вопрос, и вопрос очень серьезный.
Вечером у Никифора опять был разговор с руководством.
Васютин на этот раз совсем даже и не нервничал. Ему, как всегда, все уже доложили, и прокурор на этот раз даже не ахал, а прямо сообщил, что побоищем в особняке Лапина заниматься ему, Никифору, и его ребятам нет смысла:
– Явная мафиозная разборка. Ничего необычного. Никаких неизвестных преступников искать нет необходимости.
– Так, Владимир Петрович, у меня пока складывается такое впечатление, что посторонних-то в особнячке и не было. Кто-то из своих же и затеял свару, в которой главные силы и полегли. Правда, есть кое-какие неясности…
– Никифор Иванович, неясностей всегда в нашем деле хватает. Пишите заключение, и будем потихоньку закрывать… Не мне вас учить. Ваши молодцы отлично поработали, передайте мою благодарность. А завтра опять все силы на раскрытие убийства Вывизова.
– Так мы, собственно, проводим все розыскные… Мне бы в помощь парочку еще ребятишек, и эксперты нужны по финансовым делам. Надо же ревизию проводить на фирме Вывизова, пока время не упущено и есть надежда…
– Э! На фирме, конечно, пусть ревизоры поработают, но, сам понимаешь, шансов что-то обнаружить почти нет. Вы связи этого Крытова покопайте, там больше зацепок можно отыскать.
– Это верно, Владимир Петрович, в корень смотрите, я по этому следу Василия пустил, он парень дотошный…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
