– Да, мы предполагаем, что в данном случае, поскольку признаки массового отравления отсутствуют, имело место нечто вроде сильнейшего гипнотического внушения. И все, кто подпал под действие этого внушения, погибли.
– Интересная гипотеза, – сказал Феликс Трофимович, – но гипноз – это не моя сфера, боюсь, не смогу вам чем-либо существенным помочь.
– Ладно, – развел руками Никифор, – откроем карты. Мы пришли к вам, профессор, не как к консультанту, скорее, рассматриваем вас в качестве подозреваемого, возможно, причастного к этой массовой гибели людей. Ведь у вас были кое-какие основания желать смерти хотя бы одному из заключенных Блохоедовской тюрьмы. Пять лет назад у вас погибла жена. По делу об ее убийстве был взят под стражу и впоследствии осужден некий Мохин, бродяга с сомнительным прошлым, достаточно опустившийся, многие улики говорили против него, хотя на суде Мохин все отрицал, кричал, что не убивал никого, что его подставили, словом, обычные выкрутасы. Поскольку все же сомнения имелись и у судьи, ему влепили пять лет. Я полагаю, таким мягким приговором и вы, и ваши близкие не были довольны, и у вас могла появиться мысль, так сказать, самому совершить правосудие.
Феликс Трофимович нахмурился:
– Ах вот вы куда клоните? Я вижу, вы хорошо изучили мою биографию. И, по-вашему, дабы наказать мерзавца Мохина, я готов был расправиться с полусотней других негодяев? Откуда у вас, Никифор Иванович, позвольте узнать, такая уверенность? Отчего это вы меня на старости лет записываете в убийцы?
– Кажется, мы начинаем понимать друг друга, – сказал Никифор, неторопливо поднося чашку с кофе к губам. – Я ведь вас, профессор, сразу предупредил, что вопросы будут неприятные. Конечно, уверенности стопроцентной в вашей причастности к тем событиям семнадцатого января у нас пока нет. Однако терпение. – Никифор многозначительно поднял брови. – Я знаю, что, Феликс Трофимович, вы скажете, что еще у тысячи человек могли быть мотивы и более весомые, чтобы убрать кого-то из той полусотни, а посему… Да, сразу оговорюсь: в этом случае лишь предположения и наличие мотивов.
– Ух, прямо камень с шеи, – улыбнулся Феликс Трофимович. – Предполагать каждый из нас волен. Я, признаться, думал уже, что вы меня прямо сейчас повяжете, не утруждая себя поисками каких-либо доказательств и истинных виновников трагедии.
– Отчего же? Доказательства отыщем, это наша работа. И виновников постараемся отыскать. Однако ответьте-ка, профессор, на такой детский вопрос: где вы находились семнадцатого января сего года во второй половине дня? Я понимаю, что дело давнее и вы вполне вправе сослаться на забывчивость и прочее.
– Отчего же, понимаю, что даю повод для лишних подозрений, но я и в самом деле находился в Блохоедово. Километрах в двух от этой самой тюрьмы, о которой мы только что с вами беседовали.
У Трюшина, что называется, челюсть отпала. Такого неожиданного и откровенного признания они с Семеном не ожидали.
– Вы признаете, что находились рядом с местом преступления и в самый момент преступления?
– Если километр или полтора от места событий, по-вашему, рядом, то признаю. Я посещал своих друзей, что живут в Блохоедово неподалеку от этой самой тюрьмы. Насколько я припоминаю, я пробыл у них с обеда и до позднего вечера и вернулся домой в одиннадцатом часу. Там было человек двенадцать моих знакомых, которые подтвердят вам мои слова.
– Выходит, у вас железное алиби, если вы только не способны к гипнотическому внушению на большие расстояния?
Феликс Трофимович поморщился:
– Далось вам уважаемый, Никифор Иванович, это гипнотическое внушение! Я, простите, не факир и не какой-нибудь Вольф Мессинг! Кстати, сомневаюсь, что гипнозом можно вызвать массовую гибель людей!
«Да, в этом он прав, – подумал Никифор. – Я в этом тоже, признаться, сильно сомневаюсь, но если не гипноз, то что еще за чертовщина? Что это за невидимое и невиданное оружие?»
– Хорошо, – сказал Никифор, – перейдем к другим неприятным вопросам. Начнем издалека. В августе этого года, а именно восьмого числа, в половине восьмого утра на Зеленом бульваре, то есть в пятистах метрах от окон вашего дома, произошло убийство известного предпринимателя Вывизова. Были убиты очередью из автомата он сам и его водитель. Обычное заказное убийство, если не считать одной маленькой детали. Сам наемный убийца, довольно крепкий детина под два метра ростом, тоже был найден мертвым на месте преступления. Никаких следов насильственной смерти на нем не было обнаружено. Как вы полагаете, что с ним случилось?
– Это скорее вопрос к патологоанатому, – пожал плечами Феликс Трофимович. – Очевидно, раз вы задаете его мне, эта смерть имеет нечто общее с тем случаем в тюрьме?
– Забавная у вас манера отвечать вопросом на вопрос. Да, вы правы, симптомы те же – кровоизлияние. Правда, на этот раз парень умер от разрыва сердца. Наш судмедэксперт утверждал, что детина чего-то до смерти испугался.
– Ясно. Поскольку это произошло близко от моего дома, то еще одна моя возможная жертва. Логично. Что ж, выкладывайте, что там у вас еще, ребята, припасено? Никогда не думал, что на старости лет буду фигурировать в качестве этакого средоточия зла, этакого профессора Мориарти. Да, грустно, грустно.
– Вы правы, Феликс Трофимович, это далеко не все. Я и мои ребята переворошили все случаи внезапных смертей в нашей округе за последние три года. Картина, доложу вам, впечатляет!
– И чем же она вас впечатляет?
– И массовостью, и избирательной направленностью старушки с косой. Статистика – упрямая вещь. Выяснилось, что вот уже полтора года как смертность среди преступников, крупных дельцов мафиозного склада и вообще людей сомнительной репутации резко пошла вверх. Причем признаки те же, что и в рассмотренных нами случаях. Инсульты, инфаркты, гипертонический криз. Пошел мор на наших негодяев, которые вполне комфортно до этого себя чувствовали и ни о какой сердечной недостаточности и слыхом не слыхали. В народе многие были уверены, что у большинства этих господ не было ни сердца, ни совести, и вдруг – на тебе: кто неожиданно умирает, кто сходит с ума и признается во всех смертных грехах, кто разгоняется и прыгает в своем роскошном лимузине с моста. Словом, за два года почти две тысячи человек переселились в спешке в мир иной. Конечно, и ранее они постреливали друг друга, но это были издержки профессии, это было в порядке вещей. Я сравнил с предыдущими двумя годами: там смертей среди этого рода лиц не набиралось и сотни, а смертей от болезней практически не было. Как видите, резкий всплеск смертности среди сильных мира сего.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
