— Извините, — пробормотала Таня, — я забыла, как вас зовут, а мне неловко…
— Александр Игоревич, — сказал Жилин, хмурясь. — Можно Александр, я слышал, у вас в Израиле отчества не в ходу.
— Александр, я думаю, что Тамара поехала в офис… Свой или куда-то, где есть компьютер с выходом в Интернет. Она не захочет подставлять знакомых и потому…
— Да это все понятно, — раздраженно сказал Жилин. — Я даже догадываюсь, в какой именно офис она отправилась. Туда сейчас поехал Еремин с бригадой. Очень надеюсь, что…
— Гидрометцентр! — воскликнула Таня. Мысль-рыбина, всплывшая из подсознания, хотела нырнуть опять, но теперь Тане удалось ухватить ее за скользкий хвост.
— Она вам что-то говорила об этом? — быстро спросил Жилин.
— Конкретно нет… Когда рассказывала… там, на даче… Ох, извините, вы же не знаете, где она пряталась… Это их старая дача под…
— Знаю, — бросил Жилин. — Так что она говорила?
— Ну… Просто упомянула, что один ее знакомый там работает, и она всегда может обратиться к нему…
— Нет у нее в Гидрометцентре никаких знакомых, — сказал Жилин. — Просто… Фирма, где работает Немировская, не так давно делала проект, и компьютерщики из метеослужбы им в чем-то помогли, там задачи были сходные… Модели какие-то похожие, неважно. Тамара Евсеевна бывала в Гидрометцентре по делам, и у нее остался пропуск. Я об этом подумал — по другой причине, правда…
— По какой?
— Вы до сих пор не поняли? — поднял брови Жилин. — Впрочем, простите… Сейчас объясню, вы только скажите мне еще: имена и даты Тамара Евсеевна упоминала? Я имею в виду — что она знала, это важно. Из-за того, что она знала больше, чем надо, погиб ее сын, а теперь…
— Не называла, — покачала головой Таня. — Но знала больше, чем говорила, это точно. Или… В общем, так мне показалось.
Жилин, который во время разговора то и дело бросал взгляды на телефонный аппарат, не выдержал наконец и поднял трубку.
— Анастасия? — сказал он. — Что, от Еремина нет… Да, я понимаю, что как только, так сразу… Извини.
Он положил трубку.
— Александр, — сказала Таня, — вам не кажется, что, когда мы говорим обиняками, то плохо понимаем друг друга?
— А так всегда и бывает, — Жилин потер подбородок. — Но у меня сейчас просто времени нет слушать ваш подробный рассказ.
— Зато у меня есть время послушать ваш, — заявила Таня. — По-моему, вы знаете не меньше меня, а может, и больше. Откуда? Ведь Тамару вы так и не нашли.
— А, вам интересно? — усмехнулся Жилин. — Давайте подождем минуту. Должен позвонить Еремин. Мало ли что там может…
Телефон зазвонил, и следователь сорвал трубку.
— Жилин слушает! — сказал он и надолго замолчал. Потом медленно опустил трубку на рычаг и принялся демонстративно, как показалось Тане, размышлять, глядя в пространство.
Что там случилось в метеоцентре? Что там, собственно, могло случиться? Не перестрелка же на самом деле!
— Александр, — тихо позвала Таня, и Жилин очнулся.
— Жаль, — сказал он.
— Что жаль? — не поняла Таня. — Тамара… Вы ее нашли?
— Да, с ней все в порядке, — отмахнулся следователь. — Сейчас ее привезут. Но боюсь, что дело у нас уже забрали. И потому привезут Тамару Евсеевну не сюда, а на Лубянку. Мы с вами, Таня, сейчас тоже туда поедем.
— На Лубянку? — испугалась Таня, представив себе огромное темное здание, мрачно нависавшее над бывшей площадью Дзержинского. Подвалы, описанные в многочисленных мемуарах. Мрачные лица…
— Вообще-то, — пожал плечами Жилин, — дело это с самого начала было в компетенции эфэсбэ, а не милиции с прокуратурой. Как только преступление было квалифицировано… Просто они дали нам побегать, сделать кое-какую черную работу. Пошли, Таня.
Он встал, обошел стол и подал ей руку.
— По дороге, — сказал он, — я вам кое-что все-таки объясню, а вы объясните мне. Не хочется даже в глазах коллег выглядеть лопухом. И вам будет легче объясняться, верно?
Машина ждала во дворе — неприметный серый «жигуль», никаких признаков того, что машина принадлежит милиции. Жилин сел за руль, Таня опустилась рядом.
— Ни одной патрульной машины на месте, — пожаловался Жилин. — Поедем в моей. Ничего?
Похоже, он извинялся.
— Ничего, — пробормотала Таня. — Сколько времени ехать? Вы успеете рассказать мне все?
— Все не успею и не смогу, но кое-что знать вам нужно. Пристегнитесь, пожалуйста… Танюша.
Глава пятнадцатая
— Знаете, — сказал Жилин, вырулив в плотный поток машин и остановившись у красного светофора, — сначала я вам не поверил. Думал: вот взбалмошная девчонка, притащилась аж из Израиля, и мерещится ей тут всякое… Родинка, татуировка, бред какой… Я бы и экспертизу назначать не стал, работы с этим ураганом невпроворот, погибло людей больше, чем сообщалось… Меня не ветка эта проклятая насторожила, а несоответствие. Все-таки не должен был Немировский оказаться в Бирюлеве.
Зажегся зеленый, и «жигуль» свернул на широкий, уходивший вдаль проспект Мира.
— А когда обнаружили пулевой канал… Я понимал, что вы, Таня, броситесь искать мать Аркадия. У вас могли быть свои источники информации, о которых вы не сообщили.
— И вы за мной шпионили? — спросила Таня, вообразив себя героиней триллера.
— Вот еще, — удивился Жилин. — Откуда у нас столько сотрудиков, чтобы за каждым… Да и достаточных оснований не было, чтобы ставить наружное наблюдение. Нет, просто я подумал: что-то мы упустили. То, что у Немировских была дача под Москвой, я не знал…
— Это не их дача…
— Да, теперь я знаю, из-за этого и произошла заминка в начале. Мы нашли бы Тамару Евсеевну значительно быстрее, но пока разбирались, потеряли много времени. В Барашково отправились двое наших, прихватили местного участкового… Впрочем, к даче я еще вернусь. Я еще об одном подумал — похоже, вы не догадались задать вопрос… Если убийство случайно совпало с началом урагана… Представьте… Нет, вы не можете этого представить, вас же не было в Москве, а я находился в это время на улице. Мир будто перевернулся. Перестаешь понимать, перестаешь реагировать на предметы, если они стоят на месте, а не несутся на тебя, и кажется, что все сейчас обрушится тебе на голову. А тут еще ливень — впечатление такое, будто настал конец света. Мыслей никаких. Точнее — одна: спрятаться. Понимаете, Таня, почему я это так подробно описываю? Убийца должен был испытывать то же самое. И чтобы при этом он хладнокровно взял ветку, нашел на теле место и нанес точный удар? Как говорил старик Станиславский: «Не верю». Интуитивно я в эту версию — мы ее с вами обговаривали — не верил с самого начала, а потом, после того, как вы ушли, обдумал еще и понял простую вещь: убийца должен был знать об урагане заранее. Понимаете?
— Откуда он мог знать? — удивилась Таня. — Даже Лужков говорил, что предупреждения не было. Я слышала по телевизору.
— Ха, Лужков говорил… Было предупреждение — примерно за три часа до полуночи в мэрию поступил факс из Гидрометцентра. И начальник смены звонил в половине десятого, предупреждал и просил передать по радио и телевидению, чтобы люди не выходили на улицы.
— Но…
— Вот именно. Никто ничего не передал. Во-первых, в мэрии в тот час были только дежурные, которые не желали, с одной стороны, брать на себя ответственность, а с другой, не хотели беспокоить начальство — сама мысль о каком-то немыслимом урагане, мчащемся на Москву, выглядела нелепостью. Короче говоря, это можно назвать преступной халатностью, как хотите, дело не в этом, а в том, что об урагане знали заранее. В мэрии — за три часа, в Гидрометцентре — за пять или шесть. По идее, преступник мог получить эти сведения, если…
— Там же куча народа, — сказала Таня. — Гидрометцентр — огромная организация.
— Да, — хмыкнул Жилин. — Почти две тысячи человек во всех службах. И если бы мы хотя бы знали мотив… Собственно, до разговора с вами у меня и мысли не могло быть о том, что существует какой-то мотив. Какой мотив у стихии? Честно говоря, я был удивлен только одним — почему скрылась мать Немировского? Если она подозревала, что сына убили, то причины для ее поступка могло быть две: либо боялась и за свою жизнь, либо сама каким-то образом была в убийстве замешана.
