– У меня что-то не так? – Уж лучше знать правду, чем пребывать в неведении.
– Не так? У тебя? – не веря своим ушам, переспросил Стивен, с трудом оторвав взгляд от ее тела, этого чуда природы, и склонившись, чтобы покрыть ее поцелуями. – Единственный твой недостаток, – прошептал он, обняв ее и еще крепче прижав к себе, – это твоя потрясающая красота! Я безумно тебя хочу…
Эти слова были так же обольстительны, как и последовавший за ними поцелуй. Стивен впился губами в ее губы и играл у нее во рту языком до тех пор, пока страсть молнией не пронзила тело молодой женщины, исторгнув стон из ее груди. Тогда он снова стал целовать ее набухшие до боли груди и скользнул рукой вниз, прямо к пушистому треугольнику. Его пальцы возбуждали и дразнили ее, пока она не раздвинула ноги, освободив Стивену путь.
Так Шерри лежала, вся в поту, смежив веки, но вдруг почувствовала, что рядом никого нет. И когда открыла глаза, то увидела Стивена, который стоял у постели и смотрел на нее. Он снова лег в постель, и Шерри полностью отдалась любовной игре. Дрожа от страсти, она повернулась к нему, обняв за плечи, и тело ее изогнулось дугой.
Стивен больше не мог сдерживаться. Он крепко обхватил руками ее ягодицы, изо всех сил прижал к себе, коленом раздвинул ноги и вошел в нее, чувствуя, как обволакивают его ее бедра, а ногти впиваются ему в плечи. Она двигалась навстречу ему, приподняв колени, чтобы он мог войти еще глубже, и он попытался в последний раз продлить наслаждение. Держа одну руку на ее бедрах, второй он прижал ее лицо к своей груди и стал двигаться вверх-вниз, погружаясь в нежное лоно.
Страстно целуя его, Шеридан тоже задвигала бедрами. Она слышала, как громко стучит его сердце. Казалось, он проник в самую глубину ее существа и они слились воедино.
– Я люблю тебя! – крикнула она, и ей показалось, что вселенная рушится. На пути к финишу Стивен не переставал ее целовать, все быстрее и быстрее работая бедрами. Он нащупал на подушке ее руку, и их пальцы тесно переплелись.
Так он и держал ее руку в своей, когда вселенная наконец рассыпалась на кусочки, а из груди Шерри вырвался стон.
Стивену стоило немалых усилий вернуться к реальности. Он приподнялся на локтях, чтобы освободить Шерри от тяжести своего тела, и заставил себя открыть глаза. Ее шелковистые волосы рассыпались по подушке, картина, которую он не раз себе представлял.
Он продолжал держать ее руку…
Исполненный радости, изумления и благоговения, он смотрел на женщину, возбудившую в нем невиданную страсть и давшую ему удовлетворение, которого он никогда не испытывал. Ему хотелось сказать, как сильно он ее любит, но помешал подступивший к горлу комок, когда он взглянул на их сплетенные на подушке пальцы.
Ни разу в жизни он не держал за руку женщину в минуты интимной близости.
Ничего подобного он даже представить себе не мог.
Просто не возникало такого желания.
До нынешней ночи.
Он еще крепче сжал ее руку и смотрел на нее с неизбывной нежностью. И Шерри почувствовала на себе его взгляд. Поборов слабость, вызванную бурными переживаниями, она вытащила руку из-под его затылка и положила ее на подушку, чтобы он мог ее взять, и тотчас же его пальцы скользнули по ее ладони и переплелись с ее пальцами.
Стивен снова поцеловал ее в губы, ощутив ее тепло. Он закрыл глаза и попытался выразить ей свои чувства, сказать, что ничего подобного никогда не испытывал… Но у него хватило сил лишь произнести:
– Что я без тебя?..
Она поняла. Стивен это знал, потому что она сжала его руку и, повернувшись, поцеловала ее.
Эпилог
Стивен Уэстморленд сидел в гостиной с изысканной мебелью, когда-то украшавшей европейские дворцы, окруженный роскошью, которую ему позволяли его богатство и положение, и глядя на портреты предков в золоченых рамах, висевшие на обитых шелком стенах, размышлял о том, стремились ли они так же, как он, все время оставаться наедине с молодой женой через два дня после венчания.
С портрета над каминной полкой на него смотрел первый граф Лэнгфорд, изображенный верхом на могучем вороном коне, со шлемом и забралом под мышкой, в развевающемся на ветру плаще. Судя по выражению его лица, он не остановился бы перед тем, чтобы сбросить в ров своих рыцарей, не догадайся они оставить его в замке наедине с молодой женой.
На другой стене висел портрет второго графа Лэнгфорда, сидевшего в кресле в непринужденной позе возле камина вместе с двумя рыцарями. Чуть поодаль его жена в окружении женщин ткала гобелен. На взгляд Стивена, у этого второго графа вид был более цивилизованный, нежели у первого, его отца. Этот просто отправил бы своих рыцарей с каким-нибудь поручением, а затем приказал бы развести мост. Наконец ему наскучило созерцать предков, куда приятнее было лицезреть свою молодую жену, сидевшую напротив в компании старой герцогини, Клейтона, Уитни и Николаса Дю Вилля. Он мысленно приподнял ее голову, держа за подбородок, поцеловал, свободной рукой приспустил плечико ее платья лимонного цвета и обхватил ладонью ее полную грудь. Затем покрыл поцелуями ее шею, добрался до соска, но тут заметил, что за ним с лукавой улыбкой наблюдает Николас Дю Вилль. Стивен едва не покраснел, как провинившийся мальчишка, но, к счастью, в этот момент появился Ходжкин, которого он накануне вернул в свой дом.
– Простите, милорд, к вам гости.
– Кого еще там принесло? – раздраженно спросил Стивен, который с великим удовольствием приказал бы старику столкнуть в озеро незваных гостей, поскольку вокруг дома не было достаточно глубокого рва, и запереть ведущие в поместье ворота.
Ходжкин перешел на шепот, и, когда объяснил, в чем дело, Стивен понял, что не может не принять только что прибывшего из Америки Мэтью Беннета, правда, удивился, что тот не один.
– Прошу прощения, – обратился Стивен к гостям, но, поглощенные обсуждением хозяйственных дел с Шерри, они даже не заметили, что он собирается уйти. Только Шерри заметила, дав ему понять улыбкой, что тоже хотела бы остаться с ним наедине.
Не успел Стивен сесть за стол у себя в кабинете, как Мэтью Беннет заговорил.
– Простите, милорд, я понимаю, что приехал некстати, – извинился поверенный. – Дворецкий сказал, что вы только что женились и никого не принимаете, но вы просили меня поехать в Америку, разыскать и немедленно привезти в Англию родственников мисс Ланкастер. К несчастью, единственный остававшийся в живых родственник – ее отец – скончался до моего приезда.
– Я знаю, – сказал Стивен. – Мне передали адресованное Берлтону письмо с этим печальным известием. Но если никаких родственников у нее больше нет, кого вы привезли с собой?
