– Хотите присоединиться к нам, Лэнгфорд?
– Встаньте! – бросил Стивен.
В том, что это вызов, не было сомнений, и несколько молодых щеголей тотчас бросились к книге, чтобы записать свои ставки на победителя. Заметив это, Дю Вилль еще глубже погрузился в кресло и, улыбаясь во весь рот, с явным удовольствием смотрел на Стивена. Словно желая убедиться в том, что он правильно его понял, Дю Вилль поднял бровь.
– Прямо здесь? – спросил он, растянув рот до ушей.
– Встаньте, – угрожающе произнес граф, – дьявольское…
– Ну, значит, здесь, – не дав ему выругаться, очень довольный, сказал Дю Вилль, зло усмехаясь, поднялся и кивком указал на одну из комнат в задней части клуба.
Известие о предстоящей схватке в ту же минуту достигло ушей управляющего клубом, и он выскочил из кухни.
– Что вы, джентльмены, что вы! Джентльмены! – взывал он, протискиваясь сквозь толпу посетителей, предупредительно освободивших помещение для соперников. – За всю историю клуба еще не было случая…
Дверь комнаты захлопнулась у него перед носом.
– Подумайте о ваших костюмах! О мебели! – закричал он, приоткрыв дверь как раз в тот момент, когда апперкот Стивена достиг цели и голова Дю Вилля дернулась назад.
Управляющий захлопнул дверь и резко повернулся. Он побледнел, но не отпускал дверной ручки. Десятки глаз были устремлены на него, все жаждали узнать, как идет бой.
– Ну, что там? – не удержался один из посетителей.
На лице управляющего отразилось страдание, когда он представил возможный ущерб и подумал о том, что будет с дорогими ломберными столами, покрытыми зеленым сукном, для игры в фараон. Однако, справившись с собой, управляющий заикаясь выпалил:
– В данный момент… полагаю… можно ставить три против двух.
– В чью пользу? – в нетерпении спросил элегантно одетый джентльмен, один из тех, кто дожидался в огромной очереди возможности записать свою ставку в книгу.
Управляющий потоптался на месте и, возведя глаза небу, словно во время молитвы, снова повернулся и, приоткрыв дверь, сунул голову в щель в тот самый момент, когда один из противников с грохотом врезался в стену.
– В пользу Лэнгфорда! – бросил он через плечо, но когда потянул ручку двери на себя, снова услышал удар о стену и заглянул внутрь. – Нет, в пользу Дю Вилля! Ой, нет, в пользу Лэнгфорда! Ой, нет… – Не успел он захлопнуть дверь, как один из соперников по ту сторону стукнулся об нее. Помедли управляющий еще секунду, остался бы без головы.
Шум наконец прекратился, а управляющий еще долго стоял, привалившись спиной к двери и не решаясь ее открыть. Но тут дверь сама открылась, и он ввалился в комнату, в то время как Лэнгфорд и Николас Дю Вилль спокойно прошли мимо него и направились в игровой зал. Оставшись один, управляющий с облегчением вздохнул и медленно обвел глазами комнату, которая каким-то чудом, казалось, не пострадала. Он уже было возблагодарил Бога, когда внимание его привлек столик с полированными краями, у которого треснула ножка. Управляющий схватился за сердце, словно и оно дало трещину, и на ватных ногах подошел к ломберному столу, недоумевая, каким образом на нем очутилась пивная кружка, но тут же в ужасе обнаружил в зеленом сукне под ней огромную дыру. Прищурившись, он более тщательно осмотрел комнату. В углу у круглого стола стояли четыре стула, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся колченогими.
Золотые часы, обычно красовавшиеся в центре инкрустированного буфета, были сдвинуты вправо. Он потянулся к ним трясущимися руками, чтобы поставить на место, и тут же вскрикнул, так как циферблат вывалился, а стрелки двигались то в одну, то в другую сторону.
Потрясенный до глубины души, управляющий ухватился за ближайший стул, но стул развалился прямо у него под рукой.
Стоило Дю Виллю и Лэнгфорду появиться в центральной зале, как там начался оживленный разговор. Все делали вид, будто нисколько не интересуются тем, что только что произошло.
То ли не замечая устремленных на них любопытных взглядов, то ли притворяясь, будто не замечают, соперники расстались в центре залы: Лэнгфорд пошел искать служителя, разносящего напитки, а Дю Вилль – к своему карточному столу.
– Кажется, моя очередь сдавать? – спросил он, усаживаясь.
Молодые повесы закивали головами, герцог Стэнхоуп вежливо ответил, что точно не помнит, а Баскервиль, чувствуя, что посрамлен в глазах двух молокососов, решил как-то себя реабилитировать:
– Хорошо бы проинформировать молодых людей о том, что между вами произошло, иначе они не только не смогут сосредоточиться на игре, но проведут ночь без сна, если не узнают, чем кончился ваш поединок. Вы оба совершили недостойный поступок.
– Нам просто нечего рассказывать, – мягко произнес Ники, взяв со стола колоду карт и со знанием дела тасуя ее. – Мы говорили о свадьбе.
Баскервиль приободрился, однако сомнения его не рассеялись. Один молодой повеса посмеивался про себя, зато второй, тот, что набрался, с наглой ухмылкой выложил все, что думал.
– О свадьбе? – захихикал он, многозначительно глядя на порванный воротник Ники. – Двое мужчин говорили о свадьбе?
– Да. Решали, кому из нас быть женихом, – беззаботно ответил Ники.
– И кому же выпала эта честь? – поинтересовался повеса, тот, что потрезвее, предостерегающе глядя на своего пьяного друга и стараясь всеми силами показать, что верит этой байке.
– Мне выпала честь быть шафером, – процедил Ники сквозь зубы, бросая фишки на середину стола.
– Свадьба! Ха-ха! – рассмеялся подвыпивший повеса и отхлебнул еще из бокала.
Николас Дю Вилль медленно повернулся к нему:
– Может быть, вам больше нравятся похороны?
Опасаясь скандала, Баскервиль поспешил вмешаться:
– Вы только свадьбу обсуждали с Лэнгфордом? Вас не было довольно долго.
– Еще мы обсуждали маленьких стареньких леди с провалами в памяти, – иронично ответил Ники. – И поражались мудрости Господа, который, по неизвестной причине, позволяет им время от времени болтать всякую чушь чуть ли не до самой смерти, хотя мозги у них уже давно вышли из строя.
Герцог Стэнхоуп круто повернулся к Дю Виллю:
– Надеюсь, вы не имеете в виду женщин нашего круга?
– Возможно, вы ее знаете. У нее странное имя – Чарити. Но ей больше подошло бы «Куриные мозги».
– Возможно, – сказал герцог, с трудом сдержав смех и сразу сообразив, что речь идет о его старшей сестре.
К счастью, в этот момент подошел джентльмен, дружески кивнувший Дю Виллю и самому герцогу.
Пододвинув стул к Дю Виллю, он сел рядом с ним и внимательно посмотрел на молодых джентльменов, ожидая, когда их ему представят. Никто, кроме Дю Вилля, не догадался этого сделать.
