Штейгер отметил его привычные движения и недовольство и слегка оттаял.
— Мы делаем все, что возможно, сэр. Но вентиляционные штольни сами по себе не появляются. Чтобы пробурить их, я должен отвлекать людей. Да и облицевать их надо; поэтому придется тратиться на материалы. За такое ваш отец готов задать мне жару…
В шахте и без того было достаточно жарко. В то время как день снаружи выдался скорее неприятным, температура внутри повышалась по мере спуска подъемника. Когда они достигли низа, Тимоти отметил затхлый, спертый воздух и неимоверную жару.
— Удушливая атмосфера, — со знанием дела заявил он и поздоровался с мужчинами, которые толкали тележки с углем и готовили его к транспортировке в подъемнике. — Здесь нужно срочно что-то делать. Даже подумать страшно, что будет, если пойдет газ.
Штейгер усмехнулся.
— Для этого у нас есть вот они. — Он указал на клетку, в которой с жердочки на жердочку перепрыгивала крохотная птичка. — Если она плохо держится на своих лапках, значит, нужно бежать!
Тимоти пришел в ужас.
— Но это же средневековье! Я знаю, что птички есть еще повсюду, потому что в качестве системы тревоги они незаменимы. Но это совершенно не оправдывает отсутствие необходимой вентиляции! Я поговорю с отцом, нужно срочно улучшить условия труда. Тогда и люди будут работать эффективнее.
Штейгер покачал головой.
— Еще эффективнее невозможно. Но попробовать расширить растяжки, половчее подпереть все…
— А еще нужно улучшить транспортировку отходов, — перебил его Тимоти. — Не может быть, чтобы люди таскали его в корзинах! Мне показалось или я действительно видел снаружи черный порох? Только не говорите мне, что вы еще не используете предохранительные взрывчатые вещества!
Штейгер покачал головой.
— У нас нет даже противовзрывных барьеров. Если здесь что-нибудь взорвется, загорится вся шахта.
Спустя час Тимоти завершил инспектирование рудника и приобрел друга в лице штейгера. Мэтью Гавейн ходил в школу для горняков в Уэльсе, и его представления о современной технике добычи и безопасности на руднике во многом совпадали с представлениями Тима. Впрочем, в том, что касалось современных техник вентиляции и строительства шахт, Тимоти опережал его. Мэтью работал в Новой Зеландии вот уже три года, а горнодобывающая техника постоянно совершенствовалась. Оба договорились встретиться вскоре в пабе за кружкой пива и продолжить разговор.
— Но не питайте больших надежд на то, что удастся все это реализовать, — наконец заметил Мэтью. — Ваш отец заинтересован только в быстрой прибыли, как и большинство хозяев. Это, конечно, тоже важно… — поторопился добавить он.
Тимоти отмахнулся.
— Думать о будущем не менее важно. Если шахта обрушится, потому что ее недостаточно укрепили, это обойдется гораздо дороже, чем своевременный ремонт. Не говоря уже о человеческих жизнях. Кроме того, профсоюзы развиваются вовсю. В скором времени нельзя будет не улучшать условий труда для рабочих.
Мэтью усмехнулся.
— Признаться, я не опасаюсь, что даже в этом случае ваша семья не досчитается куска хлеба.
Тим рассмеялся.
— Это можно спросить у отца! Он подробно объяснит вам, что он и так обеднел и каждый день простоя приближает его к голодной смерти. — Он перевел дух, когда они наконец выбрались на поверхность и увидели дневной свет. Его благодарственная молитва святой Барбаре была совершенно искренней, хотя в душе Тимоти полагал, что предотвращать несчастья на руднике — задача не столько небесных покровителей, сколько горных инженеров.
— Где мы можем помыться? — спросил он.
Мэтью рассмеялся.
— Помыться? Пожалуй, вам придется идти домой. Такой роскоши, как крытые умывальни или теплая вода, вы здесь не найдете.
Тимоти решил не ходить домой. Наоборот. Такой же грязный, как и был, он явится в контору своего отца и серьезно поговорит с ним.
После полудня Тимоти направил коня в центр Греймута. Он собирался сразу же заказать материалы, необходимые для изменений в шахте, право на которые он отстоял у отца. Их было немного. Марвин Ламберт согласился только на постройку одной новой вентиляционной штольни и заградительных барьеров, и то только потому, что они соответствовали минимальным требованиям государственного рудничного надзора. Тимоти привел аргумент, что его конкурент Биллер может обнаружить нарушение правил безопасности со стороны Ламбертов и заявить на них. «Ему будет довольно лишь расспросить твоих горняков, отец!» — убеждал старика Тимоти, и тот согласился с ним. Молодой человек был твердо настроен на то, чтобы в ближайшие несколько дней подробно рассмотреть все постановления. Возможно, найдется еще что-то, что можно использовать в своих целях. Но сейчас он просто наслаждался поездкой в этот выдавшийся удивительно ясным весенний денек. Утром еще шел дождь, однако сейчас пробивалось солнце, и лужайки и папоротниковые леса на фоне серых гор сверкали изумрудно-зелеными оттенками.
На въезде в город он обратил внимание на методистскую церковь, красивую деревянную постройку. На миг задумался, не войти ли внутрь, чтобы перекинуться парой слов с преподобным отцом. Как бы там ни было, этот человек отвечал за душевное спокойствие своих прихожан, несмотря на то что многие из них исповедовали католическую веру и поэтому не приходили к нему на службу. Но потом увидел, что у священника, судя по всему, уже есть гости. Перед церковью стояла невысокая крепкая сивая кобылка; рядом терпеливо дожидалась хозяина трехцветной окраски колли. И в этот миг дверь церкви открылась и Тимоти увидел преподобного отца, который прощался со своим гостем, вернее с гостьей. Он придержал дверь, выпуская рыжеволосую девушку, под мышкой у которой было несколько нотных тетрадей. Исключительно красивая, хрупкая девушка в скромном сером платье для верховой езды. Ее длинные кудри были заплетены в косу, свисавшую до середины спины, но полностью укротить свои волосы девушке не удалось. Несколько прядей уже выпростались и обрамляли узкое личико. Преподобный отец еще раз приветливо помахал рукой вслед гостье, когда та направилась к своей кобылке и сложила ноты в седельную сумку. При виде хозяйки маленькая собачка, казалось, пришла в неописуемый восторг.
Тим подъехал поближе и поздоровался. Он предполагал, что, выходя из церкви, девушка видела его, однако она испугалась, услышав его голос, и резко обернулась к нему. На миг Тиму даже показалось, что на лице ее мелькнула паника. Девушка торопливо озиралась по сторонам, словно угодившее в ловушку животное, и успокоилась только тогда, когда поняла, что Тимоти не собирается набрасываться на нее. Кроме того, похоже было, что она осознала спасительную близость церкви. Она робко ответила на улыбку Тимоти, но тут же потупилась и бросала на него только недоверчивые взгляды.
