Но про Уильяма она тоже так думала. И про Томаса…
Илейн энергично встряхнулась, заставляя себя отбросить мысли о случайном встречном. Она уже успела доехать до конюшни мадам Кларисс, расседлала Баньши и покормила ее. Келли пошла за ней в ее крохотную комнату, которую девушка уже успела украсить цветными занавесками и красивым пледом в качестве покрывала. Нужно переодеться; через полчаса откроется паб. Жаль, что она приехала только сейчас. Ей хотелось опробовать новые ноты, которые дал ей преподобный отец. Но мадам Кларисс по-прежнему не нравилось, когда она играла церковные песни в ее заведении. По утрам ей было все равно, но в такое время девушки по большей части находились уже в пабе, чтобы поесть перед работой.
— Смотри мне, не смей их обращать! — заявляла мадам Кларисс и грозила пальцем.
Над такими шутками Илейн уже научилась смеяться. Она привыкла к разговорам девушек и уже не краснела, когда те рассказывали друг другу о своих клиентах. Впрочем, их истории лишь укрепляли ее во мнении, что она ничего не теряет, ограничивая свое общение с противоположным полом. Хотя продажные девушки зарабатывали гораздо больше, чем сама она за пианино, однако в жизни шлюхи не было ничего, чему бы стоило завидовать, а в жизни замужней женщины — и подавно.
Илейн решила надеть светло-голубое платье, которое подчеркивало цвет ее глаз, распустила косу и расчесала волосы. А затем, ровно к открытию, была у пианино, как обычно, в сопровождении Келли. Маленькая собачка давно перестала лаять только потому, что хозяйка садилась за пианино. Но если кто-то из мужчин начинал слишком сильно досаждать Илейн, она грозно рычала. Это придавало Илейн уверенности, а мадам Кларисс не мешало. Впрочем, здесь, в пабе, девушка не испытывала страха, болтая с мужчинами. Это было частью работы, и она ничем не рисковала. Ведь, в конце концов, в заведении было много народу; никто не мог незаметно унизить ее. В принципе, Илейн и тут могла бы избегать разговоров, но если она была слишком колючей, мужчины не угощали ее выпивкой — а ей нельзя было отказываться от дополнительного дохода. Вот и сегодня первая порция «виски» уже стояла перед ней на пианино, когда она только начала играть. Шарлен, которая подала ей напиток, улыбнулась.
— Сыграй, пожалуйста, «Paddy’s Green Shamrock Shore», — передала она чье-то послание.
Илейн кивнула. Вечер, такой же, как и все остальные, начался.
Тем временем Тим разделался со всеми своими заботами. После бесконечного перелистывания каталогов и дискуссий относительно преимуществ и недостатков различных строительных материалов ему даже удалось убедить торговца в том, что на этот раз рудник Ламберта хочет заказать не самые дешевые, а самые лучшие материалы. Торговец совершенно растерялся и в конце концов предложил Тиму выпить пива. Еще один новый друг. Тим был очень доволен и более чем готов продолжить вечер в пабе. Жаль только, что он не договорился точно с Мэтью. Сейчас он не знал даже, в каком из заведений обычно пьет пиво молодой штейгер, но предположил, что тот не пойдет в дорогие отели и рестораны на набережной. А первый трактир горняков, «Уайлд Ровер», особого доверия не вызывал. Посетители здесь, похоже, были уже пьяны; атмосфера казалась скорее агрессивной. Тим услышал крики; если Мэтью проводит вечера здесь, то, скорее всего, он ошибся в нем. Поэтому он зашел в другое заведение, «Лаки Хорс» — отель и паб, в котором также находился местный бордель. Но это почти всегда шло в паре, так что необязательно повлияет на настроение и качество виски.
Тим хотел привязать свою лошадь у входа, однако другой всадник, который тоже только что приехал, сказал ему, что у заведения есть своя конюшня.
— Иначе ваше седло мигом промокнет, — пояснил он, окинув коня Тимоти взглядом знатока. Весенняя погода, стоявшая днем, оказалась лишь робким предвестником лета. К вечеру снова начал моросить дождь. — А было бы жаль. Английская работа, верно? Где вы купили его? В Крайстчерче?
Мужчина оказался местным шталмейстером, а конюшня — чистой и сухой пристройкой к зданию. Рядом заржала белая кобылка. Тим поставил своего коня и погладил ноздри. Кажется, это коб той девушки? Его мерин тоже, похоже, узнал кобылку и начал предпринимать робкие попытки сблизиться. Баньши весело ответила ему.
Шорник, Эрнест Гаст, дал лошадям сена и бросил пару центов для конюшего на стоящую специально для этого тарелку. Тим хотел спросить по поводу кобылки, однако забыл об этом, когда они вошли в пивную.
У мадам Кларисс было тепло, пахло табаком, свежесцеженным пивом и жареным мясом. Тимоти сразу же почувствовал себя гораздо уютнее, чем в заведении конкурента, несмотря на то что здесь тоже было довольно шумно. Впрочем, тут пели, вместо того чтобы ссориться, — три валлийца образовали импровизированный маленький хор и встали вокруг пианино. За некоторыми столиками мужчины болтали с девушками, довольно откровенно одетыми, за другими играли в карты, а группа горняков состязалась в дартс. В нише, несколько в стороне от остальных, сидел Мэтью Гавейн и весело махал рукой вновь прибывшим.
— Идите сюда, мистер Ламберт, здесь будет поспокойнее, да и ребята не сразу сообразят, что их штейгер тут, не говоря уже о начальстве. Многие из них начинают нервничать. По всей вероятности, они не верят, что у нас после рабочего дня тоже в горле першит. Они скорее подумают, что я считаю, сколько они пьют.
— Слишком много они вряд ли смогут позволить себе на протяжении недели, — произнес Тим, подсаживаясь к нему.
К ним приблизилась девушка, он заказал пиво. Эрнест Гаст, которому Мэтью тоже предложил присесть, поступил точно так же. Судя по всему, мужчины были знакомы.
Мэтт пожал плечами.
— Знаете ли, у некоторых шахтеров почти вся зарплата уходит на выпивку, поэтому они никогда не добьются успеха. Но разве их можно винить в этом? В тысячах миль от дома, а будущего все равно нет. Жизнь в грязи, постоянный дождь…
— Я не терплю пьяных под землей. — Тим сделал первый глоток пива и внимательнее огляделся по сторонам.
Что ж, сегодня здесь не слишком шиковали. Перед большинством мужчин стояли пивные бокалы, лишь немногие гости заказывали виски — и они не были похожи на горняков. Сейчас звучала более веселая музыка. Грустные валлийцы отошли от пианино, и пианист заиграл ирландскую джигу.
Пианист?
— Черт возьми, это еще что такое? — озадаченно воскликнул Тим, увидев девушку за инструментом. Сомнений не было — это была та самая робкая малышка, с которой он встретился днем. Впрочем, сейчас на ней было не скромное платье для верховой езды, а красивое голубое платье с рюшами, подчеркивавшее ее тонкую талию. Цвет был несколько ярковат для девушки из хорошей семьи, однако наряд был далеко не таким вызывающим и открытым, как у официанток и шлюх. Теперь ее волосы были распущены, свободно спадали на плечи и, казалось, находились в постоянном движении. Завитки были настолько мелкими и легкими, что взлетали от малейшего дуновения ветерка.
