Читаем без скачивания Три недели в Советском Союзе - Александр Абердин

Мужчины и женщины, собравшиеся в студии, а это были люди самого разного возраста, тут же стали отнекиваться. Если среди них и были коммунисты, то они не признались в этом. Сергей широко улыбнулся и воскликнул:

— Прекрасно! Тем легче вам будет задавать мне, как члену политбюро КПСС, острые вопросы, но прежде чем мы перейдём к ним, позвольте мне сказать вам несколько слов. Долгое время Советский Союз был вынужден наращивать и крепить свою военную мощь. Почему, вы знаете ответ на этот вопрос не хуже меня. За эти десятилетия мы построили мощную тяжелую индустрию, развили науку и самые совершенные технологии, но при этом не всегда обращали внимание на гражданскую промышленность и слишком мало думали о благе своего народа. Увы, не на всё у нас хватало сил, хотя и в этой области мы имеем большие завоевания. Теперь настало время перемен и коммунистическая партия Советского Союза меняет свой курс. На грядущем съезде КПСС будет формально подтверждено то, чем мы заняты уже сейчас. Мы вводим в Советском Союзе рыночные отношения, но это будет не капиталистические рыночные отношения, где во главу угла поставлено ничем не ограниченное обогащение и всеобъемлющая алчность, а социалистические рыночные отношения, при которых предпринимательская деятельность признаётся коммунистами, как высшая форма созидательного труда. Обо всём этом вы уже могли прочитать в газетах и услышать по радио, но я пришел сюда чтобы сказать вам о том, что компартия Польше также намерена последовать за нами. Соединённые Штаты не прочь вырвать Польшу из социалистического лагеря, но что она способна дать Польше, кроме своего капитализма? Америка уже сейчас является крупнейшим должником в мире лишенным сырьевых ресурсов. Мы намерены сражаться за социалистическую Польшу, но не с оружием в руках, а на идеологическом и экономическом фронте. Вдумайтесь в такую цифру, дорогие пани и панове, на одной восьмой части суши, на которой расположен Советский Союз, сосредоточено свыше шестидесяти процентов всех мировых запасов сырьевых ресурсов, которые стоят порядка двухсот пятидесяти триллионов долларов. К тому же мы теперь говорим о том, что входим в эпоху рыночных отношений, когда каждый человек своим честным трудом может разбогатеть ровно настолько, насколько ему позволят сделать это его таланты и трудолюбие, но в условиях социализма, когда ни труд, ни капитал не будут облагаться множеством налогов, как это происходит в странах капитализма. Их заменит один единственный налог с продажи товара, а также социальная ответственность бизнеса, которому государство предоставит всю свою мощь для защиты, а также доступ к дешевым сырьевым ресурсам. Вот теперь и подумайте, дорогие пани и панове, с кем вам дружить дальше, с Америкой, чей государственный долг уже достиг пятисот миллиардов долларов и у которой нет за душой никаких ресурсов. При этом учтите, американские бизнесмены завтра же скупят все польские предприятия, или с Советским Союзом, который готов не только инвестировать пятьдесят миллиардов долларов в развитие малого и среднего частного бизнеса в Польше на льготных условиях, то есть под три процента годовых. Ну, и ещё я хотел бы сказать вот о чём, уважаемые пани и панове, мы никогда не бросим на произвол судьбы своих польских братьев-коммунистов и не отдадим Польшу Америке, чтобы она стала членом НАТО и на неё были перенацелены советские ракеты, которые готовы ответить ударом на удар в любую секунду день и ночь. Наша военная мощь сегодня настолько велика, что уже очень скоро мы сократим свою армию практически вдвое, оставив в строю только самые боеспособные войска, которые могут выступить на защиту интересов Советского Союза и его союзников в любой точке земного шара, но я уверен в том, что советским солдатам никогда не придётся покидать своих казарм. А теперь, дорогие пани и панове, я готов честно и без увиливаний ответить на все ваши вопросы. Наша встреча продлится ровно столько, сколько вы того пожелаете или пока не иссякнут ваши вопросы.

Поляки, похоже были весьма озадачены таким заявлением специального посланника, в котором тот столь резко приложил американцев лицом к вековому дубу. Некоторые, услышав о том, что в случае вступление Польши в НАТО на неё тотчас будут нацелены советские ракеты, даже поёжились и заёрзали в своих креслах. Несколько минут в студии царила тишина, пока со своего места не встал ксёндз, старик лет восьмидесяти и не спросил:

— Пан Чистяков, вы сказали, что вам известны имена и адреса всех агентов Америки, которых вы осмелились назвать патриотами. Скажите, что с ними теперь будет?

Сергей, который уже сел в своё кресло, поднялся, вежливо поклонился и с почтением ответил:

— Святой отец, с ними ничего не будет. Спасибо вам за ваш вопрос, он позволяет мне сказать им всем — уважаемые господа, вы попали в весьма щекотливую ситуацию. По законам любой страны в мире вас нужно немедленно арестовать и предать суду, но в том-то всё и дело, что все эти люди действительно являются польскими патриотами, вот только они мечтают о другой Польше и потому пошли на сотрудничество отнюдь не с друзьями польского народа. Поэтому у них есть выбор — или они немедленно идут в посольство США и просят, чтобы их эвакуировали в Америку, как засвеченных агентов, или пишут заявление о том, что они были завербованы агентами ЦРУ, относят его властям и тут же обо всём забывают. До следующей вербовки они никого не будут интересовать и их даже не станут ни о чём расспрашивать, чтобы не подвергать лишнему риску. Американцы в этом плане бывают довольно мстительными. Если кто-то испугается, что их бывшие боссы из Ленгли захотят им отомстить, то польские спецслужбы предоставят всем желающим самую надёжную защиту. Вас удовлетворил мой ответ, святой отец, или мне нужно как-то дополнить его?

Следующий вопрос Сергею задала молодая, красивая полька с совершенно бесстыжими, бесовскими зелёными глазами, которая, сексуально проведя язычком по верхней губе, красивым, грудным голосом спросила:

— Пан Чистяков, почему вы прилетели в Польшу без своей красавицы-жены? Ей не нравится Польша?

Сергей обворожительно улыбнулся в ответ и сказал:

— Милая панна, последние несколько недель я живу в бешенном ритме. Я постоянно летаю из страны в страну, сплю в самолёте, провожу совещания всю ночь и почти до утра, а потому мне не хочется подвергать её таким испытанием. Моя жена никогда не была в Польше, но я думаю, что она ей понравится.

Девушка села и в аудитории раздались жиденькие аплодисменты. Ледок между Сергеем и аудитории стал потихоньку таять. Следующий вопрос тоже нельзя было отнести к числу простых. Какой-то здоровенный верзила лет сорока пяти, по внешнему виду типичный фермер, спросил его глуховатым басом:

— Пан Чистяков, это правда, что вы веруете в Бога?

Сергей кивнул головой и ответил:

— Да, а что в этом особенного?

— Но ведь вы же коммунист? — Не унимался фермер.

Сергей пожал плечами и снова спросил:

— Ну, и что в этом плохого? Да, я коммунист, более того, я член политбюро КПСС, но не смотря на это я крещён в церкви, как все нормальные люди, верую в Бога, в чём не нахожу ничего удивительного, и к тому же ещё и бизнесмен. В Польше тоже практически каждый коммунист верует в Бога и это совершенно нормальное явление. Да, раньше в этом плане были перегибы, а ещё раньше в отношении верующих, особенно священников и вовсе допускались совершенно недопустимые действия, но это уже стало достоянием истории и теперь в Советском Союзе полная свобода совести, а вскоре всем религиозным конфессиям предстоит сделать очень важный выбор. Ну, так что с того, что я верующий человек? Или вы, пан не веруете в Спасителя и Святую Богоматерь и потому вам неприятно видеть меня здесь?

Польский фермер быстро перекрестился и воскликнул:

— Нет-нет, что вы, пан Чистяков! Я просто хотел убедиться в том, что это правда, что было написано про вас в газете.

Следующий вопрос уже был задан по существу:

— Пан Чистяков, до войны мой отец был владельцем фабрики. Мне её вернут?

Сергей быстро спросил:

— Вам вернуть её в том же состоянии, в котором она была после освобождения Варшавы от фашистов или вы хотите получить назад свою фабрику такой, какой она является сейчас?

Поляк, которому было на вид лет сорок, смутился и честно признался, разведя руками:

— В конце войны наша фабрика почти вся была разрушена, остались целыми только два цеха и здание конторы. Так что после войны её отстроили практически заново.

Сергей сосредоточенно кивнул головой и ответил:

— Значит вы вместе с остальными членами вашей семьи станете одним из акционеров этой фабрики и всё, что сохранилось на вашей фабрике, будет оценено по справедливости, но на всю фабрику вы претендовать не сможете. С претензиями можете обращаться к прежним властям и Гитлеру, но только не к нынешней Германии. Немцам в той войне досталось не меньше, чем полякам или нам, советским людям. Так что давайте будем честно смотреть правде в глаза. Всё, что можно посчитать и взвесить, будет посчитано и взвешено, а всё остальное мы отнесём к истории и будем относится с уважением ко всем жертвам. Если вам достался от отца талант предпринимателя, пан, то вы уже очень скоро будете управлять его фабрикой на благо себе и всем тем полякам, которые её восстанавливали.