На следующий день старый Пэл вернулся домой. От него остались кожа да кости, но он вилял хвостом. Все решили, что Пэл нашел какой-то подземный ход из своего заточения.
Вот только старая собака, похороненная в пещере на четыре дня, ослабевшая без воды и еды, никак не могла самостоятельно выбраться из заточения.
И маленькой умирающей девочке не могло стать лучше словно по мановению волшебной палочки.
И лошадь, ставки на которую принимались в катастрофическом соотношении один к шестидесяти четырем, никогда не побеждала в дерби.
И в самолетах, которые разбивались вдребезги в горах, обычно не выживал никто.
Чудо — да, разумеется. Два чуда подряд — вполне возможно. Но не четыре в течение нескольких недель!
Чарли лишился покоя, когда установил определенное сходство между этими событиями. Оно было довольно сомнительным, но вполне ощутимым, чтобы вызвать тревогу.
Сходство состояло в следующем: все эти истории публиковались с продолжением и вызывали пристальный интерес публики.
Два дня мир, затаив дыхание, ждал фактов о крушении самолета. Уже за четыре дня до скачек спортивные обозреватели активно обсуждали, что Полуночник находится в ужасной форме и не имеет ни малейшего шанса. История обреченной девочки служила предметом публичного интереса около четырех недель. Старый пес находился в пещере неделю или больше, и все это время за его судьбой с тревогой следили жалостливые домохозяйки.
В каждой из этих историй исход был неизвестен некоторое время после начала, хотя всякий раз предполагалось худшее. Вплоть до совершенно неожиданного финала имелось огромное количество вероятностей развития событий, некоторые гораздо более вероятные, чем другие, некоторые исчезающе малые, но тем не менее имеющие как минимум один шанс на осуществление. Когда вы подбрасываете монету в воздух, всегда существует бесконечно малая возможность, что в какой-то момент она не упадет орлом или решкой, а угодит на ребро и останется в таком положении. Вплоть до того момента, когда вы четко сможете сказать, что выпал орел или решка, мизерная возможность приземления монеты на ребро сохраняется.
Монета была подброшена четыре раза и четыре раза упала на ребро.
Было, впрочем, одно событие, которое выбивалось из общего ряда… крушение самолета. Во всех остальных случаях монета некоторое время вращалась в воздухе, и, когда публика затаивала дыхание, кто-то тем или иным способом делал так, чтобы безнадежно больной маленькой девочке стало лучше, и собака выбралась из безвыходной ловушки, и аутсайдер скачек нарушил законы физики, чтобы сделать триумфальный финишный рывок.
Но крушение самолета — это было совсем другое дело, поскольку чудо произошло уже после события. За этим событием пристально наблюдало множество глаз, монета уже упала и лежала неподвижно, гибель пассажиров была практически свершившимся фактом — и вдруг монету бесцеремонно перевернули на другую сторону.
Пожалуйста, пусть собака выберется из ловушки. Сегодня.
Пусть маленькая девочка выздоровеет. Завтра.
Пусть лошадь, на которую я поставил, победит в скачке. На следующей неделе.
Пусть пассажиры, попавшие в авиакатастрофу, выживут. Вчера.
Крушение самолета беспокоило Чарли больше всего.
Неожиданно для всех и без всякой видимой причины разрешился иранский кризис, который уже грозил стать для США новой корейской войной.
Несколько дней спустя Британия торжественно объявила, что выдержала валютный кризис, что с фунтом все в порядке и Лондон больше не нуждается во внешних кредитах.
Это еще более обеспокоило Чарли, сразу связавшего два этих необъяснимых события с последовательностью самолет — девочка — дерби — собака. Он вдруг подумал, что цепочка взаимосвязанных событий может быть гораздо длиннее, и совсем не факт, что началась она именно с авиакатастрофы.
По окончании рабочего дня он спустился в архив Ассошиэйтед Пресс и принялся просматривать папки с копиями информационных сообщений, поступивших за последнее время,— белые для самых срочных и важных, голубые для второстепенных, желтые для спортивных и розовые для деловых новостей. Поскольку Чарли совсем не .разбирался в спорте и бизнесе, он исключил из рассмотрения желтые и розовые папки и двинулся через оставшиеся — материал за материалом.
Чарли ничего не нашел в первый вечер, хотя просидел допоздна. Тогда он пришел в архив на следующий день — и сразу наткнулся на то, что искал.
Он помнил этот случай отчетливо. Йенсен, заместитель главного редактора, которому первому легло на стол это сообщение, прочитал его, усмехнулся и бросил отпечатанный материал в мусорную корзину.
Один из сотрудников спросил:
— Ты чего хихикаешь, Йене?
Тогда Йенсен вытащил материал из корзины и протянул ему. Машинописная копия совершила круг почета по столу– подкове, каждый внимательно прочитал ее, после чего она торжественно вернулась в корзину. Для газетного материала эта история была слишком идиотской, на ней отчетливо виднелось огромное выжженное тавро: «Мистификация».
Это произошло неподалеку от маленького курортного городка в Висконсине. В материале рассказывалось об инвалиде по имени Купер Джексон, который был прикован к постели с тех пор, как ему исполнилось два или три года. Местный житель, некий доктор Эймс, рассказал репортеру, что этот самый Купер порой целый день думал о чем-нибудь или воображал себе что-либо — и на следующий день это событие случалось. К примеру, Линк Абраме отправился на машине ловить форель и попал в страшную автокатастрофу. Однако Купер страстно хотел, чтобы его друг вернулся,— и на другой день Абраме пришел в городок пешком, целым и невредимым, хотя его машина разбилась вдребезги. А преподобный Амос Такер получил письмо от брата, о котором ничего не слышал более двенадцати лет…
На следующий день Чарли поговорил с Йенсеном.
— Через пару дней мне нужно будет уехать,— сказал Портер,— Этой осенью я работал по шесть дней в неделю, и у меня еще есть неделя отпуска за прошлый год. Ты не мог бы…
— Конечно, Чарли,— сказал Йенсен,— Поезжай. Мы справимся.
Через два дня Чарли Портер вылетел самолетом в маленький курортный городок в Висконсине. Он отправился в один из кемпингов на берегу озера неподалеку от города и занял маленький убогий коттедж, за который заплатил непомерную сумму.
Вечером Чарли пошел в город и потратил несколько часов на то, чтобы покрутиться в универмаге и бильярдной. Вернулся он доверху нагруженный пищей для размышлений.
Первая часть полученной им информации касалась доктора Эрика Эймса, человека, с которым встречался репортер, написавший для газеты забракованный Йенсеном материал. Док Эймс, судя по всему, был не только врачом и мэром города, но и общепризнанным городским лидером и духовным отцом местной религиозной общины.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
