Потом он поднялся и позвонил доку Эймсу.
— Беда, Чарли,— сказал ему док.— Куп исчез!
— Исчез?!
— Мы старались не беспокоить его понапрасну. Не хотели вызвать у него ни малейшего волнения — на всякий случай. И сегодня обнаружили, что его нет дома.
— Вы пытались его искать?
— Мы тщательно обыскали местность,— ответил Эймс,— и еще мы телеграфировали в полицию, в бюро по розыску пропавших без вести.
— Вы должны найти его, док!
— Мы делаем все, что можем.— Голос собеседника звучал устало и немного смущенно.
— Но куда он мог деться? У него ведь нет денег, так? Он не может оставаться неуловимым без денег.
— Куп может получить кучу денег, как только захочет. Он может иметь вообще все, что захочет.
— Я понимаю, что вы имеете в виду,— сказал Чарли.
— Я сообщу вам, если что-нибудь выяснится,— сказал док.
— Вы собираетесь что-нибудь предпринять?..
— Не знаю, что тут можно предпринять,— сказал док.— Нам остается только ждать. Это все.
Прошел месяц, а Чарли все еще ждет.
Купер до сих пор отсутствует, и о нем нет никаких известий.
Поэтому Чарли ждет и тревожится.
Теперь он уже может точно сказать, что именно его тревожит. Недостаток образования у Купера, нехватка простейших знаний.
Остается, конечно, одна надежда: что Купер, совершая свой великий подвиг по избавлению человечества от угрозы мировой войны, не просто уничтожит разом электричество на всей Земле, а догадается отменить его открытие в прошлом. Тогда последствия окажутся не столь катастрофическими, поскольку цивилизация, не открывшая электричество, не исчезнет, хотя будет развиваться совсем по другому пути.
Однако Чарли боится, что Купер не сумеет понять необходимость хирургического вмешательства в прошлое. Он боится, что Джексон уничтожит электричество как природный феномен и тем самым изменит существенную часть атомной структуры материи. И этим вызовет катаклизм в масштабах не только Земли, но целой Вселенной.
Поэтому Чарли сидит в кресле, перелистывает фантастический журнал и с ужасом ожидает, когда электрическая лампа возле его кресла погаснет.
Хотя в глубине души и надеется, что после осуществления Купером его миротворческого плана всего лишь не сможет сказать, что это за странное словосочетание такое «электрическая лампа».
ТЕАТР ТЕНЕЙ
1Бэйярд Лодж, руководитель спецгруппы № 3 под кодовым названием «Жизнь», раздраженно нахмурившись, смотрел на сидевшего напротив, по ту сторону стола, психолога Кента Форестера.
— Игру в Спектакль прерывать нельзя,— говорил Форестер.— Я не поручусь за последствия, если мы приостановим ее даже на один-два дня. Ведь это единственное, что нас объединяет, помогает нам сохранить рассудок и чувство юмора, отвлекает нас от более серьезных проблем.
— Знаю,— сказал Лодж.— Но теперь, когда умер Генри…
— Они поймут,— заверил его Форестер,— Я поговорю с ними. Не сомневаюсь, что они поймут.
— Безусловно,— согласился Лодж.— Все мы отлично сознаем, как важен для нас этот Спектакль. Но нужно учесть и другое: одного из персонажей создал Генри.
Форестер кивнул:
— Я тоже об этом думал.
— И вы знаете какого?
Форестер отрицательно покачал головой.
— А я-то надеялся, что вам это известно,— проговорил Лодж,— Ведь вы уже давно пытаетесь отождествить каждого из нас с определенным персонажем.
Форестер смущенно улыбнулся.
— Я вас не виню. Мне понятно, почему вас так занимает этот вопрос.
— Разгадка намного упростила бы мою работу,— признал Форестер.— Она помогла бы мне по-настоящему разобраться в личности каждого члена нашей группы. Вот представьте, что какой-нибудь персонаж вдруг начинает вести себя нелогично…
— Они все ведут себя нелогично,— перебил его Лодж,— Именно в этом их прелесть.
— Нелогичность их поведения естественна в допустимых пределах и обусловлена шутовским стилем Спектакля. Но ведь из самого шутовства можно вывести норму.
— И вам это удалось?
— График не получился,— ответил Форестер.— Но зато я теперь недурно в этом ориентируюсь. Когда в знакомой нелогичности появляются отклонения, их не так уж трудно заметить.
— А они случаются?
Форестер кивнул:
— И временами очень резкие. Вопрос, который нас с вами беспокоит,— то, как они мысленно расценивают…
— Назовем это не оценкой, а эмоциональным отношением,— сказал Лодж.
Оба с минуту молчали. Потом Форестер спросил:
— Вас не затруднит объяснить мне, почему вы так настойчиво относите это к сфере эмоций?
— Потому что их отношение к действительности определяется эмоциями,— ответил Лодж.— Это отношение, которое зародилось и созрело под влиянием нашего образа жизни, сформировалось в результате бесконечных размышлений и бесконечного самокопания. Такое отношение сугубо эмоционально и граничит со слепой верой. В нем мало от разума. Мы живем предельно изолированно. Нас слишком строго охраняют. Нам слишком часто говорят о важности нашей работы. Каждый из нас постоянно на взводе. Разве мы можем остаться нормальными людьми в таких сумасшедших условиях?
— Да еще эта ужасная ответственность,— ввернул Форестер.— Она же отравляет им существование.
— Ответственность лежит не на них.
— Ну да, если свести до минимума значение отдельных индивидов и каждого из них подменить всем человеческим родом. Впрочем, вероятно, даже при этом условии вопрос останется открытым, поскольку решаемая задача неразрывно связана с проблемами человека как представителя биологического вида. Проблемами, которые из общих могут превратиться в личные. Вы только вообразите — сотворить…
— Ничего нового вы мне не скажете,— нетерпеливо прервал его Лодж,— Это я уже слышал неоднократно. «Вы только вообразите — сотворить человеческое существо в ином, нечеловеческом облике!»
— Причем именно человеческое существо,— подчеркнул Форестер,— Вот в чем соль, Бэйярд. Не в том, что мы искусственно создадим живые существа, а в том, что этими живыми существами будут люди в облике чудовищ. Такие монстры преследуют нас в кошмарных сновидениях, и посреди ночи просыпаешься с криком ужаса. Чудовище само по себе не страшно, если это не более чем чудовище. За несколько столетий эры освоения космоса мы привыкли к необычным формам жизни.
Лодж жестом остановил его:
— Вернемся к Спектаклю.
— Он нам необходим,— твердо заявил Форестер.
— Будет одним персонажем меньше,— напомнил Лодж.— Сами знаете, чем это грозит. Отсутствие одного из персонажей может нарушить гармонию, ритм Спектакля, привести к путанице и неразберихе. Лучше уж остаться без Спектакля, чем допустить его полный развал. Почему бы нам не сделать перерыв на несколько дней, а потом не начать все заново? Поставим новый Спектакль с новыми персонажами, а?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
