Пенни стояла со спущенными поводьями и щипала траву. Она ласково заржала, приветствуя Порцию, пока та гладила шелковистую шею и на свой, особенный манер чесала у лошади за ушами, с наслаждением вдыхая привычный запах конского пота и седельной кожи.
Это было утро последнего дня в июне. Порция вскочила в седло и вдохнула полной грудью свежий воздух. Несмотря на ранний час, он уже слегка нагрелся — предстоял жаркий денек. Всадница развернула лошадь, и та припустила резвой рысью в сторону гор, пересекая кольцо обезлюдевших сторожевых постов вокруг логова Руфуса Декатура.
Вот и дорога на Йорк. Ослепительное жаркое солнце успело подняться совсем высоко, земля была твердой и пыльной, а трава по обочинам почти высохла. Пенни двигалась ходкой рысью, чутко прядая ушами: ей не терпелось догнать отряд, с которым она так привыкла путешествовать. Однако Порция вовсе не торопилась догонять армию. Она и так не собьется со следа, и не стоило раньше времени подъезжать слишком близко, рискуя быть опознанной. Всадница то и дело придерживала свою слишком резвую лошадку.
Глава 23
Между деревьями двое мужчин спускались к реке. За их спиной вились дымы бивуачных костров и раздавался привычный шум военного лагеря. Порция осторожно следовала за ними; она как тень скользила между стволами и кустами, не теряя мужчин из виду, но и не смея подобраться слишком близко, чтобы ее не обнаружили. На протяжении двух дней Порция следила за Руфусом. Неразличимая в толпе солдат, она так и пожирала его глазами и ловила звуки любимого голоса. Ах, как это было мучительно — оставаться неузнанной, в стороне, не имея возможности приблизиться!
Отряд Декатура двигался в голове колонны, за ним следовала пехота принца Руперта, а арьергард составлял небольшой кавалерийский разъезд. К ночи они встали лагерем под стенами Йорка, а перед рассветом сюда подтянулись остальные войска роялистов, собранные со всех окрестностей.
Порция поспешила смешаться с вновь прибывшими и почти не боялась разоблачения. Избежать ненужного внимания в такой сутолоке было довольно просто, тем более что она не была новичком среди солдат и отлично знала, как себя вести. Ни у кого не возникало сомнения, что этот незнакомец принадлежит к одному из соседних отрядов.
Всякий раз при виде Руфуса у нее все сжималось внутри и сердце терзала ужасная боль. Как ей хотелось броситься к нему в объятия, почувствовать себя в кольце больших сильных рук, вдохнуть запах его кожи и волос, погладить шелковистую рыжую бороду и окунуться в теплое сияние голубых глаз. Во время последней встречи их взгляд был таким пугающе пустым, что от одного воспоминания можно было сойти с ума. Ей нужно только одно: избавиться от жутких воспоминаний и вернуть прежнюю нежность и любовь, составлявшие весь смысл ее жизни.
Временами Порции казалось, что Руфус чувствует ее присутствие, ощущает его в воздухе. Но он так ни разу и не оглянулся, а страх предстать перед ним открыто и быть снова безжалостно отторгнутой заставлял Порцию бесцельно слоняться вокруг и следить за ним исподтишка, пытаясь унять терзавший ее душевный голод.
И все то время, пока Порция изыскивала способ повстречаться с Декатуром наедине, в голове ее тревожно звенела мысль о том, что сделать это нужно до рассвета, ибо тогда начнется бой и будет поздно о чем-то говорить. Она может опоздать. Руфус может погибнуть в бою. Сердце девушки сжимали ледяные тиски страха.
Пока Порция слонялась среди солдат, стараясь держаться на отшибе, она не раз и не два слышала недовольные разговоры о том, что задерживают жалованье, причем не за один месяц. Мало-помалу люди проникались сознанием того, что попусту рискуют своей головой ради человека, которому наплевать на их судьбу. Это тревожило Порцию — и наверняка тревожило Руфуса. От таких солдат не приходится ожидать отваги в бою. При виде разряженных в пух и прах офицеров на великолепных породистых скакунах ни у одного из подчиненных не возникало чувства гордости и причастности к великой армии — не говоря уже о преданности. Вряд ли солдаты захотят жертвовать жизнью для того, чтобы эти вельможи смогли продолжать свою роскошную жизнь, наслаждаясь унаследованным богатством и привилегиями.
И вот теперь безвольную армию пригнали на место, где по прихоти принца Руперта должен состояться решающий бой, призванный ознаменовать полную победу роялистов. Марстон-Мур, вересковая пустошь в нескольких милях к северу от Йорка, давала достаточный простор для маневра двух больших армий.
День клонился к вечеру, когда Порция последовала за Руфусом и Уиллом, спускавшимися к реке у подножия небольшого лесистого холма. Отряд Декатура собирался обедать, тогда как остальные силы королевских войск еще только заканчивали короткий дневной переход. На другом конце пустоши можно было различить в подзорную трубу знамена армии парламента. Обстановка в лагере роялистов накалилась до предела, и Порция гадала, как чувствует себя враг перед неотвратимой жестокой дракой.
Судя по всему, у Уилла с Руфусом было не очень разговорчивое настроение, да и Порция находилась слишком далеко, чтобы разобрать о чем они беседуют. Мужчины достигли берега, и девушка под прикрытием кустов остролиста подобралась поближе. Отсюда можно было подслушать — но Руфус с Уиллом молча разделись и прыгнули в воду.
Порция смотрела и не могла насмотреться, откровенно наслаждаясь возбуждающей сценой. Казалось, прошла целая вечность, с тех пор, когда она могла любоваться обнаженным телом Руфуса. И теперь ей в глаза бросилась его непривычная худоба. Того и гляди скоро из-под кожи начнут выпирать ребра! Впрочем, широкая спина оставалась по-прежнему прямой и мускулистой, талия — такой же стройной, а ноги — прямыми и мощными. При виде того, как играют мускулы под гладкой кожей бедер и ягодиц, когда Руфус с шумом прыгнул в воду, Порция почувствовала жаркую, страстную истому. Уилл тоже был сложен на славу, по-юношески изящен и гибок, однако не выдерживал сравнения с Руфусом. Ни у кого тело не излучало такую уверенную, пышущую здоровьем жизненную силу и мощь.
Купальщики тем временем поплыли наперегонки к противоположному берегу, и даже отсюда, из-за кустов, было видно, какое удовольствие доставляет обоим эта гонка. Как будто и Уиллу, и Руфусу ужасно не хватало каких-то простых, незатейливых действий, благодаря которым так хорошо отдыхает смятенный рассудок. Но вот Руфус вернулся и пошел на берег, с каждым шагом все выше поднимаясь над водой, и Порция пожирала глазами тело, близость с которым дарила ей столь острое наслаждение и от одного вида которого она испытывала мгновенное возбуждение.
