погибнуть. Проводились широкомасштабные переговоры, саммиты, брифинги, пресс-конференции, но по большому счету все, что эти кретины делали — впустую трепали языками, несли вздор и оспаривали многочисленные инициативы друга друга. Сообразив, что от властей никакого толку, люди по всему миру принялись самостоятельно сбиваться в организованные группы и, готовясь дать отпор, строили оборонительные сооружения, рыли подвалы и бункеры.
Из-за того, что связь по-прежнему отсутствовала, новости к нам доходили обрывочно и с большим опозданием. Мы уже не надеялись, что когда-либо она восстановится, а потому интернет и телевидение нам заменил радиоприемник. В рождественскую ночь из него мы узнали, что те места, где мы пересидели два относительно спокойных месяца, твари опустошили всего за десять дней.
Сразу после нашего отъезда на юге начались массовые случаи заражения, что погнало жителей в разные стороны. Большая их часть двинулась к восточному побережью, остальная территория страны была разрублена на куски. С севера и центральных регионов вестей не доносилось совсем, лишь из последних сил держался запад, но и там уже почти все опустело.
Так же стало известно, что зараженные совершили массированные и как будто четко спланированные нападения еще на несколько слабо укрепленных лагерей. Те, кому удалось оттуда спастись, тоже бежали в нашем направлении. Неделю назад военные попытались было перекрыть город, однако очень скоро перестали справляться с наплывом спасающихся беспорядочным бегством людей.
Таким образом кольцо паники смыкалось все крепче и теперь даже безопасность в лагере стояла под вопросом. Отныне угрозу представляли не только зараженные — в любой момент разъяренные, обезумевшие от страха и голода люди могли предпринять штурм и все догадывались, что в этом случае прольется немало крови. До недавнего времени я считал, что жизнь в подземелье — это крайняя точка, но к концу декабря у меня не осталось сомнений, что худшее ждет впереди.
Помимо всех этих трагических событий, была еще одна вещь, что не давала мне покоя. Я по-прежнему ничего не знал о Марте и предполагал, что вряд ли когда-нибудь узнаю. Возможно, позже, когда все закончится, можно будет сделать попытку ее разыскать, но уже сейчас я знал — это лишь иллюзия. Я еще говорил себе, что когда-то все прекратится просто для того, чтобы оставались причины двигаться вперед.
Терри была единственной, кто не вызывал моего беспокойства. В первые дни на станции она, как и каждый, кто сюда попадал, чувствовала себя обескураженной и подавленной, но затем быстро освоилась. Вокруг нее находилось множество других детей, поэтому скучать ей не приходилось. Влившись в общую компанию, она в целом неплохо проводила время. По крайней мере, так мне виделось со стороны.
Прежде чем отыскать подходящее убежище, мы провели в метро девятнадцать дней. Отчаявшись найти что-либо в пределах города, мы решили попытать счастья в опустевших пригородах и спустя два дня поисков набрели на заброшенный дом. Когда Митчелл, Эдвардс и я обнаружили его за северными рубежами города, поначалу не могли поверить в наконец-то улыбнувшуюся нам удачу. Дважды обойдя его кругом, но так и не встретив никого из живых, мы несмело прошли внутрь.
— Черт бы меня побрал, если это не то, что нам нужно, Митч! — стоя посреди заваленного стройматериалами холла, воскликнул Эдвардс. — Ты только взгляни! Тут можно разместить весь наш гребаный цыганский табор.
— Не торопись, Эдвардс, — охладил его пыл Митчелл. — Давай для начала как следует осмотримся, а там решим. Странно, что его до сих пор никто не занял.
Втроем мы исследовали каждый закоулок дома и убедившись, что он действительно пуст, долго не могли усмирить охватившего нас ликования. Это было небольшое, в три этажа кирпичное здание, построенное в конце позапрошлого века как частная школа для мальчиков, а позже переделанное в общежитие для студентов медицинского колледжа. Вокруг него простирался небольшой парк с зарослями колючего кустарника, рядами смолистых сосен и стройных лип. В данный момент здание пребывало на реконструкции.
Несмотря на преклонный возраст и неприметный вид, выглядело оно довольно крепким. Кирпичные стены подпирали строительные леса, внутри царила разруха, но водопровод и электричество оказались исправны. Располагалось оно в прибрежном, некогда шумном городке всего лишь в двадцати километрах на северо-восток от нашей станции и стояло в самом дальнем углу студенческого кампуса.
Быть может, именно по причине его удаленности, а также естественной маскировки в виде заросшего парка и кажущейся жилой непригодности из-за ремонта никто до сих пор не обратил на него внимания. Впрочем, и сам городок оказался покинут жителями. За полтора часа, что мы бродили по его улицам, лишь однажды разглядели вдалеке тощую фигуру какого-то немолодого, сильно обтрепанного и на вид явно голодного человека.
— Ты прав, Эдвардс, оно идеально подходит для всех нас, — закончив с осмотром, торжествующе улыбнулся Митчелл. — Кое-что потребует доработки, но в целом, лучшего нам не найти. Предлагаю кому-то ехать на станцию и везти сюда остальных, а двое остаются здесь. Его нельзя упустить.
В этот же вечер большая часть людей со станции перебрались на новое место. Впрочем, уйти захотели не все. За последнюю неделю город заполнился вновь прибывшими и, точно надутая через соломинку жаба, распух до астрономических величин. Приезжих никто уже не считал, но по самым скромным оценкам их собралось не меньше двадцати миллионов.
К нам на станцию тоже заявлялись новички. Как запущенная лента заводского конвейера, они шли беспрерывным ежедневным потоком и, хотя мы пускали не всех, к моменту переезда количество жителей увеличилось до ста двадцати двух человек. В обнаруженное нами студенческое общежитие согласились уйти девяносто восемь.
Глава 39
Я вместе с Терри, Робом и еще небольшой горсткой людей остался на станции. Здесь скопилось такое количество вещей, что увезти их за один вечер не представлялось возможным. Из неполной сотни человек машина имелась только у меня и еще пятерых парней, так что перебираться нам пришлось в несколько этапов. Но уже завтра мы планировали навсегда покинуть осточертевшее всем метро и переселиться на новое место окончательно.
— Ну что, Уилсон, прощальная ночь в этой дыре? — весело подмигнул Митчелл.
Оставив в найденном доме вооруженный отряд во главе с Эдвардсом и Моррисом, он тоже вернулся на станцию. Сейчас он сидел у горящего в бочке костра и за обе щеки уплетал консервированные бобы. Их достали наши ребята, с боем отбив несколько упаковок на одном из продовольственных складов.
Каким-то чудом они уцелели после многочисленных мародерских рейдов и предыдущие три дня мы только их и ели. Чувство голода сопровождало меня теперь постоянно, однако от калорийных, чуть сладковатых на вкус бобов уже тошнило. Живот от
