Собственно, в этом-то и состоит историческое содержание и неизбывная природа того, что случилось семь десятилетий спустя.
Но исторический ход историческим ходом, а человек, как мы знаем, научается жить при любых режимах и во всяких обстоятельствах. Потому-то и была все эти годы настоящая живая жизнь – с победами и поражениями, бедами и праздниками. И настоящими достижениями – от орбитальных полетов до художественных прорывов. И связывались эти победы, что вполне естественно, с собственной страной – страной рождения. Поэтому так лично тяжело, даже трагически, очень многими было встречено ее крушение.
Советский проект завершился, потому что исчерпал себя социально, экономически, идеологически, а главное – исторически. Такова была его генетическая природа. Распад СССР просто восстановил историческую логику. Ничего более. Мы еще легко отделались…
Между тем вот уже более двух десятилетий не проходит ощущение уже виденного – в политическом пространстве и в общественном самочувствии.
Леонид Млечин, писатель и историк
…Как раз новых институтов создано не было. Беда нашей жизни состоит в том, что после 1991 года конструкции остались те же. Да, сняли какие-то ограничения, открыли двери, свежий воздух появился, но вся конструкция осталась та же самая, неадекватная нашей жизни. Поэтому-то спустя столько лет и есть ощущение разочарования, исторической неудачи, проигрыша, что не получилось… (стр. 330–331)
Виктор Алкснис, народный депутат СССР (1989–1991)
Понимаете, мы – страна, в которой нам всегда нужен царь, генсек, президент. Без него мы не можем. (стр. 109)
Руслан Хасбулатов, Председатель Верховного Совета Российской Федерации (1991–1993)
В силу определенного состояния духа нашего общества у нас любой президент становится царем, Генеральным секретарем и больше никем. И все им подвластны, никто их не контролирует. (стр. 182-183)
Геннадий Бурбулис, Государственный секретарь РСФСР, первый заместитель Председателя Правительства РСФСР (1991–1992)
Не надо стесняться признаваться, что мы были страной рабов. И рабское сознание, рабская психология, боязнь свободы как ответственности, боязнь личного выбора и понимания того, что демократия – это не воля большинства, это прежде всего твое личное право на осознанный выбор и твоя обязанность, сделав этот выбор, жить по-другому. (стр. 283)
Отказ от прежних навязанных обобществленных ценностей и жесткие либеральные реформы начала 1990-х усилили и без того крепкое, веками тотальное и взаимное отчуждение власти и общества ценностями индивидуализма. Какая там гражданская самоорганизация и коллективная активность по общественному обустройству – выжить бы! К тому же для социального и ментального оздоровления потребно время, много времени. И как минимум – готовность и взаимное доверие.
Леонид Млечин, писатель и историк
Дело ведь не только в том, что власть чего-то не хочет дать, а дело в том, что люди не хотят взять и не знают, чего хотят. Слабость интеллектуальной мысли у нас ощутима и по сей день. <…> К сожалению, очередной виток преобразований может начаться только сверху. Опять кто-то должен переломить власть через колено и дать возможность обществу начать развиваться. И при этом попытаться очень быстро выстроить новые институты. <…> В постперестроечные годы за 10 лет мы тоже перебрали разные варианты и опять выбрали жесткую власть. Не потому, что люди хотят жесткой власти, а потому, что они не знают, как устраивать свое собственное бытие: нет навыков самоорганизации, умений договариваться не по вертикали с властью, а по горизонтали – нет уважения к ценностям, которые разделяют все. Для этого нужно время, а времени никогда не хватает – исторического времени на воспитание ценностей, на привычку к самоорганизации, на принятие на себя ответственности. (стр. 333-334)
Да и новая власть не слишком усердствует в поиске иных путей обустройства. Ее вполне устраивают корпус общественных институтов и социальная атмосфера, унаследованные от предшественников. И теперь нам уверенно рассказывают о геополитической катастрофе, случившейся два с половиной десятилетия назад.
Владимир Путин. Из Послания Президента России Федеральному Собранию Российской Федерации, 25 апреля 2005 г.Следует признать, что крушение Советского Союза было крупнейшей геополитической катастрофой века.
И дополняют это нехитрое признание риторикой об интеграции и возврате к минувшему безмятежному единству. Хотя совершенно очевидно, что источник и природа этой риторики – в рефлекторной защите собственного режима, своих бесхитростных установлений, удивительно похожих на прежние.
Леонид Млечин, писатель и историк
Уж больно все было разрушено. На пепелище были на самом деле – на пепелище человеческом, интеллектуальном, моральном. Поэтому все ищут сейчас какого-то утешения. И обратите внимание: утешения в прошлом. Никто не чувствует себя сильным и уверенным искать утешение в будущем <…> По прошлому ностальгируют те люди, которые там никогда не были. Молодые же тоже не верят, ведь ужас состоит в том, что ощущение разочарования распространяется и на новые поколения <…> Нет, за этим лежит, конечно же, трезвый расчет. И еще: они (власть) ведь тоже советские люди, плоть от плоти народа, они тоже живут в этих же самых мифах, они тоже хотят что-то такое создать: психологически приятно быть создателем чего-то большого. . (стр. 331–332)
Никакая, разумеется, это была не катастрофа. Да, в геополитическом плане распад СССР нарушил равновесие: сломал биполярный мировой порядок, открыл дорогу новым силам и новым реалиям, и миру придется пережить еще не одно глубокое смятение и потрясение, прежде чем установится новый баланс сил и интересов. Но это случилось бы рано или поздно, и с устойчивостью cоветского режима этот процесс уже никак не был связан.
Что же касается самой России…
Егор Гайдар «Гибель империи»В 1945 г. Англия – одна из трех мировых держав с армией в 4,5 млн человек, владевшая заморскими территориями, разбросанными по многим континентам. Над ними никогда не заходило солнце. К концу 1961 г. от этой империи не осталось почти ничего. Тем не менее английское руководство в отличие от российского не рассматривает этот процесс как геополитическую катастрофу… Пример Англии, сумевшей понять то, как устроен мир второй половины XX в., считается образцом для подражания.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
