Нет, конечно, это было мое отражение. Но каким образом оно покинуло зеркало?
— Точно так же, как ты однажды перешел из этого мира в тот. — Оно кивнуло на стекло, которое на сей раз было матовым и непрозрачным. — Просто очень захотел.
— А что у тебя там случилось? — Я кивнул на стекло. — Там что-то сломаюсь?
— Все в порядке, — отмахнулось отражение. — Просто я тоже захотел поучаствовать в событиях.
Отражение щелкнуло пальцами, и зеркало стало прозрачным. У меня захватило дух — мы словно парили под облаками, глядя на землю с высоты птичьего полета. Собственно, так оно и было — по некоторым признакам я догадался, что сейчас мы используем глаза какого-нибудь орла, летящего на северо-запад.
— Вон оно, смотри! — Отражение ткнуло пальцем в горизонт. — Скоро подлетим.
— Куда?
— Оромения. Королевство, где правит некая рыжеволосая воительница. — Отражение подмигнуло мне. — Расположено строго на севере от Внутреннего Моря. Граничит с Королевством эльфов и некоторыми человеческими государствами, в одном из которых родился наш милый Верт. Кстати, если тебе интересно, то между ее страной и Курганной Грядой лежит еще парочка земель, но дикари с востока почему-то обошли их стороной и напали именно на земли Вуньи!
— Почему? — спросил я.
— Не знаю. Сам потом разберись.
— А ты?
— А я, — отражение опять щелкнуло пальцами, и картинка опять сместилась. Теперь это была пестрая карта мира, — буду сильно занят.
— Чем?
— Войной.
Что-то в его тоне мне не понравилось. Я обошел кресло, чтобы взглянуть в глаза своему отражению. Но оно вело себя как обычный человек. То есть меняло изображения в зеркале, внимательно изучая то, что оно показывало, и лишь один раз обратило на меня внимание:
— Уйди. Ты мне мешаешь.
— Я? Но ведь это ты — мое отражение!
— Ошибаешься. — Оно крутнулось в кресле, заложив ногу на ногу. — Я — твое второе «я». И настала пора выпустить меня на свободу.
— То есть как?
— Все правильно. — Отражение рассматривало свои ногти. — Один — придурок и тупица, а второй — гений. Нормально. Так всегда бывает с отражениями. Одному все, а другому — ничего. Закон природы!
— Какой закон? Какой природы? — взорвался я. — Отвечай!
Я замахнулся, чтобы схватить своего двойника за плечо и встряхнуть, но моя рука прошла сквозь него, как нож сквозь масло. Или нет — как будто он был туманом.
— Вот видишь — ты даже не можешь причинить мне вреда, — улыбнулся мой двойник. — Ты не можешь уничтожить часть себя. Ты сильно ошибся, переступив однажды порог зазеркалья и оставив в том мире часть себя. Я долго ждал этого момента. Пришла пора расставить все по своим местам. Иди сюда!
Он резко встал. Налетевший откуда-то порыв ветра взметнул плащ за его спиной, и меня качнуло, словно это я был туманом, колеблющимся от дуновения ветра. Меня толкнуло в сторону зеркала, и вдруг я все понял.
— Нет! — прошептал я. — Ничего у тебя не получится!
— Получится, еще как! Не стоило тебе создавать другую реальность, делая шаг! Ты дал мне свободу воли — так пожинай плоды. Иди!
Мой двойник взмахнул рукой — и меня потащило к зеркалу. Я уперся ногами в пол, стал сопротивляться, применяя все силы — и физические, и магические. Мне удалось замедлить продвижение, но я чувствовал, что проигрываю борьбу.
— Не сопротивляйся! — Мое отражение даже не вспотело, а я задыхался. — Я оставлю тебе индивидуальность. Ты сохранишь часть памяти, я даже обещаю, что буду с тобой советоваться. Ты же уже почти развеялся! Ты слаб! Не трать свои силы, они тебе пригодятся, когда станешь изучать свой новый мир!
— Свой? — вяло переспросил я, отчаянно стараясь потянуть время и придумать хоть что-то. — Может быть, твой?
Мой двойник рассмеялся, но мне от его смеха легче не стало. Внутренности скрутила такая боль, что я чуть не упал. В глазах потемнело, и память конечно же отключилась.
— Не пытайся меня отвлечь, — прозвучал откуда-то издалека неприятный голос. — Ты забываешь, что мы с тобой — две половинки одного человека, и мысли одного тут же становятся достоянием другого…
— То-то я не смог вовремя проникнуть в твои мысли и принять меры, — проворчал я.
— Что правда, то правда. И когда ты станешь моим отражением, у тебя тоже будет такое преимущество… было бы! Ведь я-то буду знать, на что способно мое второе «я»! Ну хватит болтать! Ты уже ничего не успеешь придумать!
Он был прав. Туман перед глазами рассеялся, и я увидел, что стою в трех шагах от зеркала. Еще один шаг, протянуть руку — и я коснусь ледяной поверхности. Только тогда под пальцами окажется не стекло, а… что там будет? Мне вдруг с такой силой захотелось это узнать, что я сам, без понуканий, сделал шаг и протянул руку…
И мой двойник ослабил надо мной контроль. То есть он так удивлен был моим послушанием, что на миг замешкался, и этого было достаточно, чтобы подстегнутые мысли понеслись вскачь. Правда, они помчались в разные стороны, но и этого оказалось достаточно. Попытавшись снова взять надо мной власть, мой двойник растерялся — я одновременно думал слишком о многом.
— Хватит! — заорал он. — Шагай!
Я не стал тратить время на выкрики: «Нет! Пусти! Не хочу!» — то, что я попытался сделать, не требовало слов. Но, прежде чем мой двойник снова взял меня в тиски, я сорвал с пояса сумочку с артефактом и вскинул шарик над головой. Лучше смерть, чем…
Мой двойник закричал.
Шарик с хрустом врезался в стекло.
И наступила тьма.
Я лежал на полу, и все тело болело, как после падения с большой высоты. В голове еще звучали слова патриархов: «Шестьдесят тысяч дней одиночества». Помню, как попытался оказать сопротивление, когда Шар Возмездия раскрылся прямо у меня под ногами, помню свое падение сквозь ничто, помню…
Я резко сел и огляделся, с каждой минутой чувствуя, как во мне нарастает паника. Я помнил все до самой последней минуты. И яснее всего — хруст и треск разбиваемого…
Я разбил артефакт. Разбил о волшебное зеркало, и мощь, высвободившаяся от столкновения двух напоенных магией предметов, оказалась такой, что стерла мир с лица земли в мгновение ока. Но почему я жив? И где я?
Кругом вставали мрачные стены, смыкавшиеся над головой в сводчатый потолок, пропадавший во мраке. Это был большой зал. Но пустой, холодный и нежилой. Не горели факелы, не слышалось шагов и голосов, закрыты были окна. Темнота, пустота и одиночество.
Но ведь это уже было. Было в самом начале, когда я очнулся тут, так же лежа на полу и озираясь по сторонам, силясь угадать, куда забросили меня по приговору суда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
