— Пошли! — Я потащил Айдора в замок. — Подумаем, где можно найти настоящий меч!
— Да откуда я знаю?
— Мне кажется, я знаю, у кого можно спросить!
Принцесса Танита легко освоилась в замке. Она словно помолодела и выглядела гораздо веселее, чем прежде. Если во времена моего детства мама улыбалась через силу — просто потому, что мать должна улыбаться своим детям, — то теперь она разве что не пела и казалась совершенно счастливой. Она как-то поведала мне, что чувствует дух отца — каким-то образом после смерти он смог задержаться тут и проник в стены, пол и потолок замка, в самый воздух, которым мы дышали.
Мама встретила нас, сидя на моем, между прочим, троне, и с удивлением выслушала мой сбивчивый рассказ.
— Ой, не знаю, мальчики, чем вам можно помочь, — промолвила она после паузы, когда мы, выдохшись, уставились на нее преданными глазами. — С этим мечом вышла накладка. Айседору Звездорожденному вручили старинный клинок и предупредили, что с ним связано много пророчеств.
Но про великого героя, который сломает меч, там не было сказано ни слова!
— Как? — воскликнул Айдор. — Но я сам в детстве учил наизусть: «Выйдет на битву великий герой, „древний“ — не значит „дряхлый“. Меч он сломает своею рукой…»
— Этого не было среди пророчеств Айседора Звездорожденного! — покачала головой мама. — Уж я-то знаю. Правда, было много других пророчеств, связанных с ним.
— Но где он?
Принцесса Танита пожала плечами.
— Я его найду, — сжимая кулаки, проскрипел Айдор. — Чего бы мне это ни стоило! Найду — и сломаю, чтобы другим неповадно было! Вы не знаете, госпожа, что значит — жить с таким грузом, жить с мыслью о том, что должен кому-то что-то доказать! Даже родной отец смотрел на меня лишь как на исполнителя определенной миссии.
Мама сошла с трона, поймала Айдора за плечи и, притянув к себе, поцеловала в лоб.
— Не горячись, — попросила она. — Меч сам явится в руки тому, кто должен его сломать. И если он не дался ни твоему отцу, ни тебе, значит, достойный еще не родился. Может быть, это твой сын или внук. Или даже правнук. А может, его отцом однажды станет Дельф…
Айдор шумно выдохнул и вытер лоб.
— Это правда? — переспросил он. — Уф! Просто гора с плеч! А то я чувствовал себя таким виноватым…
— Передо мной, — поспешил ввязаться в беседу позабытый я. — Ты, помнится, окрысился на меня из-за совершенно посторонней железки, которая, кстати, мне очень понравилась. Я бы сделал себе из нее настоящий злодейский клинок.
Айдор вдруг посерьезнел и опустился передо мной на колено, склонив голову.
— Властелин, — промолвил он, — прости своего слугу. Я недостоин…
— Айдор! — чуть не взвыл я. — И ты туда же? Во-первых, подулись — и хватит. А во-вторых, ты мой друг, а не слуга! Запомни это!
Айдор поднял голову:
— Это правда? Честно-честно? — Я покивал. — Тогда… тогда можно мне… в библиотеку, а? Там еще остались книжечки про растения?
— Да, есть пять или шесть учебников, — небрежно бросил я, и Айдор, проворно вскочив, прыжками унесся прочь.
Рядом со мной вырос командор Теней. На миг вокруг сгустилась тьма и холод. Из-под шлема блеснули огоньки глаз.
— У Темного Властелина не может быть друзей, — прогудел он. — Темный Властелин всегда одинок, ибо поднялся на такую вершину, где нет места больше ни для кого! Судьба Властелина…
— Да пошел ты! — огрызнулся я.
Миновало еще несколько дней, и мое войско наконец-то выступило в поход. Несмотря на то что союзники-эльфы еще не подошли, я все-таки отдал приказ сниматься с места, ибо число добровольцев, ежедневно прибывавших к замку, уже перевалило все мыслимые и немыслимые пределы. Кто-то пустил слух, что здесь безопасно жить, и среди палаток стали появляться первые каменные дома, а в гомон лагеря начали вплетаться крики детворы и визгливая перебранка женщин — сразу несколько степных кланов явились со своими семьями и старательно обустраивали новое место жительства. Вид этих пока еще неказистых домиков разлагающе действовал на остальное войско, и я отдал приказ о выступлении прежде, чем все мои воины решат обзавестись женами и детьми в непосредственной близости от моей цитадели.
Объявление о дате выступления было встречено бурным проявлением восторга. Верт от полноты чувств полез целоваться с глиноземами, принц Алиньяр прослезился, а принцесса-жрица даже упала в обморок в надежде, что именно я стану приводить ее в чувство. И только принцесса Энниль портила общую картину. Она постоянно ходила с заплаканными глазами, при каждом удобном случае висла на Тильсе и вообще переживала так, что непобедимый герой и Первый Меч Королевства стал прятаться от своей невесты.
В последнюю ночь я, как и во все предыдущие, не мог заснуть и бродил по замку, прислушиваясь к шороху своих шагов и глухим звукам, долетавшим издалека. Я уже привык к этим мрачным стенам, к этим сводчатым потолкам и толстым колоннам, внутри которых, казалось, был заключен колдовской огонь. И даже к извилистым коридорам, которые всегда вели туда, куда надо им. Как-никак, я прожил тут больше года — и вот завтра я покину эти стены. Что ждет меня снаружи? Я поймал себя на мысли, что ничего не знаю о внешнем мире — только теоретически я представлял, что где-то на западе, за Курганной Грядой, в степи лежит Внутреннее Море, вокруг которого и до самого побережья Великого Океана раскинулись государства, представители которых ныне составляли мое войско. Больше я не знал ничего — даже то, какая страна с какой граничит. Что уж говорить про юг, восток и север? Ну на севере — горы. На юге — пустыни. На востоке — точно такие же государства и даже, кажется, свое Внутреннее Море. И все!
Занятый этими мыслями, я сам не заметил, как переступил порог большого зала, сейчас погруженного во тьму. Мое ночное зрение в последнее время обострилось само, без заклинаний и упражнений, и я сразу заметил, что в глубине пробивается мерцающий свет.
Я прибавил шагу, стараясь двигаться как можно тише, но меня все равно засекли.
— Иди сюда, не бойся! — послышался голос моего отражения. — Я не кусаюсь… пока! — и оно паскудно усмехнулось.
— Я не боюсь. — Я подошел и обомлел.
Мой трон был развернут к зеркалу вполоборота, и на нем сидел… я?
Нет, конечно, это было мое отражение. Но каким образом оно покинуло зеркало?
— Точно так же, как ты однажды перешел из этого мира в тот. — Оно кивнуло на стекло, которое на сей раз было матовым и непрозрачным. — Просто очень захотел.
— А что у тебя там случилось? — Я кивнул на стекло. — Там что-то сломаюсь?
— Все в порядке, — отмахнулось отражение. — Просто я тоже захотел поучаствовать в событиях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
