— О матрице?.. Что ты знаешь о ней, Мастер? Ты думаешь, она была придумана неким Умником — есть такой у меня в команде и был всегда, действительно Умник, с большой буквы Умник, — так вот, придумана и использована в формировании Иисуса Христа из двенадцатилетнего сына назаретского плотника, так?.. А потом информация о ее существовании была стерта из памяти всех знавших, кроме того же Умника, меня и тебя, так?.. Ну, думай, думай, я тебе не помеха…
Темнело катастрофически скоро. Казалось, лампы под «абажуром» гасли одна за другой, и серый свет, вырывавшийся из-за идеально круглой — с Петром и Дэнисом в центре — поверхности видимого мира, пропадал целыми секторами. Петр уж и Дэниса еле видел.
— Однако пора мотать отсюда, — сказал Дэнис озабоченно. — Ночью здесь делать нечего, темно, как у твоего Нгамбы в заднице, так что вставай, не рассиживайся. Минуты три осталось…
Тяжко кряхтя, поднялся. И Петр встал. Откуда-то выплыла давешняя сине-серая масса — дверь домой.
— А почему вы меня сюда выманили? — спросил Петр. — На Земле мы б не торопились…
— Кто тебе сказал, что это не Земля? — удивился Дэнис. — Я, например, не знаю точно. Может — Земля, может — какая-нибудь дохлая планетка в гамма Кассиопеи или альфа Эридана. Хрен его знает!.. Главное, здесь абсолютно невозможно поставить прослушку, проверено. Так что считай, мы с тобой беседовали в спецблоке.
— И у меня в Храме есть спецблок. Можно было там. И у вас в Довиле, знаю…
— Любой спецблок в принципе пробиваем. При большом желании. А здесь желай не желай…
— Вы что, своим не доверяете?
— А то ты не знал?.. Я, Мастер, даже себе иной раз не доверяю. Заявил и исчез в пятне. Точнее — просто во тьме, поскольку никакого пятна уже видно не было. Петр шагнул следом, очень желая не промахнуться.
А паника в охранных структурах Храма развивалась по экспоненте: вперед и выше. Еще бы: исчез начальник Службы безопасности, всесильный мистер Оруэлл, единственно могущий карать и миловать подданных страны — всех, за исключением, естественно, мистера Иешуа. Исчез одномоментно и напрочь, и вот уже тридцать шесть минут даже и следа его не наличествовало в пределах компетенции охраны.
Мучаясь и колеблясь, сообщили о том только мистеру Иоанну и мистеру Латынину. Мистеру Иоанну — потому что самый близкий друг мистера Оруэлла, а мистеру Латынину — потому что тот был правой рукой Оруэлла и только-только — ну прямо к Моменту! — вернулся из поездки на Ближний Восток, где вел пе-Реговоры о поставках дополнительных средств вооружения. Делалось это втайне от мистера Иешуа, поскольку тот — как не раз едупреждал мистер Оруэлл — терпеть не мог разговоров обо ем стреляющем, подслушивающем и подсматривающем. Он вообще в последнее время — как многие замечали — стал каким-то эадумчивым, расстроенным, даже мрачноватым на вид, что видно было даже прихожанам — постоянным и временным жителям страны Храм, поэтому его и не стали информировать об исчезновении мистера Оруэлла. С этим решением согласился в мистер Иоанн, даже горячо одобрил его. Он и мистер Латыщщ лично обошли, а вернее, исползали место за периметром, где находилось таинственное серое пятно, в котором пропал мистеп Оруэлл, но ничего не обнаружили. Мистер Латынин уже подумывал о том, чтобы, как он сказал, «поднять в ружье» боевые подразделения, но мистер Иоанн посоветовал ему подождать немного, не спешить, и ведь как в воду смотрел: на тридцать восьмой минуте с момента исчезновения мистера Оруэлла на пульте слежения проснулся телефон, и оператор сообщил:
— На связи Франция.
Мистер Иоанн взял наушник, долго слушал молча, кивал в такт чьим-то словам, потом сказал:
— Понял тебя. Ждем, — и вернул наушник в гнездо. Сообщил: — Тревога отменяется. Оруэлл сейчас в Довиле.
— Как он там оказался? — изумился Латынин.
— Есть многое, Горацио, на свете… — таинственно заявил мистер Иоанн, который, как известно, очень любил читать умные книги, и добавил уже от себя: А то ты, капитан, командира не знаешь? Сказано в Довиле — значит в Довиле. Завтра вернется.
Отбой.
И ушел по своим делам.
А капитан Латынин постоял, побарабанил пальцами по пульту, произнес задумчиво и малопонятно:
— Баба с возу — кобыле легче.
И тоже ушел по своим делам.
А все успокоились и стали работать по расписанию.
Вот что происходило в Службе безопасности Храма за те тридцать семь минут с секундами, буквально пролетевшими с момента, когда мистер Оруэлл исчез в неопознанном пятне, и до момента, когда он непонятным образом объявился во французском городе Довиль, Нормандия…
…А объявился он, натурально, в знакомом кабинете Дэниса, где бывал не раз и всегда приходил сюда с добрыми чувствами я добрым настроением, потому что числился в любимчиках начальника, и если и получал в означенном кабинете положенный «втык» то не принимал его близко к сердцу: милые бранятся…
Милыми друг с другом Дэнис и Петр уже явно не были. Петр выпал из чего-то там — то ли нуль-перехода, то ли подпространства, то ли вообще из ничего — и обнаружил Дэниса сидящяго за своим письменным столом, наливающим себе в риделев-дкий бокал любимого конька «Delamain», а заранее заготовленная сигара «Cohiba Lancere» уже ждала рядом ножа гильотинки.
— Будешь? — спросил Дэнис, подвигая к Петру бутылку с коньяком.
Бывало всегда: пивал Петр здесь коньячок и от сигары не отбывался. Лишь в последний раз, когда он попал сюда — за день до внезапного бегства Иешуа из первого века в двадцать второй, — лишь тогда он отказался от предложенных приятностей, поскольку уже в тот давний день точно осознал: он больше не хочет быть милым с Дэнисом.
Но не быть милым и пить отменный коньяк — разного порядка вещи.
— Буду, — сказал Петр, подошел к бару, взял чистый бокал, сел в кресло у стола, плеснул себе граммов пятьдесят сорокалетней выдержки напитка, пригубил ну, кайф, конечно, ну, что уж говорить.
Хотя у Нгамбы коллекция коньяков многообразнее — во-первых и куда больше во-вторых.
Помолчали с минуту. Процесс раскуривания сигары того требовал.
Петр поинтересовался:
— А как же подслушка? Не боязно ли вам, Дэнис? Не перейти ли нам в спецблок?
— У меня здесь скремблеров понапихано — хоть криком кричи. Никто не услышит.
— Выходит, и пятно, и параллельный мир — это всего лишь милое театральное представление для провинциального начальника охраны?
— Охраны?.. Унижение паче гордости, мистер Оруэлл. Так говорят?.. Знаю я про вашу Службу, все знаю. Сильная организация. А что до представления… Так иначе я бы тебя не выманил. Ну, скажи: полетел бы ты в Довиль? Нет. И даже в Киншасу по моему приглашению — тоже не выбрался бы. А в пятно-переход — тут ты сломя голову, мститель народный… Я же тебя знаю, Мастер, как облупленного. Я могу просчитать твои поступки не на день, а на год вперед. Что, кстати, всегда и делал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
