дальше то, что и делала много раз к удовольствию скотины. Так и оставили… Высший разум, покровительствуя затеянному, перевел осла из свободнопасущегося в «привязанного» к облагораживанию Фигулиной поверхности, — что осел счел чрезвычайно престижным, чувствуя теперь значительность не только своих ослиных мозгов, но и великолепного тела, и не отлучался и на миг от поляны, был всегда наготове. Представление было дано бесконечное множество раз и усилило свой эффект, когда действия прибавилось: Фигулине с одобрения Хозяина наконец переправили из потусторонней иллюзии через межплоскостное пространство трусы, которые она так долго выпрашивала, и к скотскому театру приставили специального Пастуха, который разоблачал Фигулину, вешал ее трусы на специальную жердь, воткнутую в поверхность слева от туалета, а после спектакля снова натягивал на нее это странное для реальности одеяние. Скотина воспринимала это не как вычурность Фигулининой сущности, но как насмешку коровы-актрисы над иллюзорной условностью, с большим артистизмом воспроизведенной Божественной сущностью в пространстве реальности. Коровы особенно восхищались Фигулиной-актрисой, ценили знакомство с ней и жертвовали ей свои украшения, которые, в свою очередь, Фигули́на жертвовала истощенным и никому не нужным коровам, плетущимся позади карнавального стада… Но миновал пик популярности этого своеобразного театра, зрителей становилось все меньше, и наступил тот момент, когда и сама Фигули́на призналась, что ей до дикости надоело давать представления на одной и той же поляне, и заявила, что если ей соорудят переносной туалет, то она продолжит игру, двигаясь от столба к столбу по великим кругам… Хозяин, взвесив все за и против, счел подобное невозможным, поскольку в реальности отсутствовала телега, на которой можно было бы перевозить туалет, и, оставив эту корову свободнопасущейся, то есть не обязанной двигаться с каким-то стадом или гуртом, вернул ее с малого круга на те большие круги, которые совершает по плоскости основная масса скотины. И Фигули́на покинула это место и больше не возвращалась сюда, как и осел, который от грусти, вдруг объявшей его при виде опустевшего славного места, стал ходить на границу пустыни, подружился с верблюдом и увлекся небесными миражами, истолковывая их своим ослиным умом крайне необычайно, — чем посеял в верблюде сомнения в правильности верблюжьего взгляда на мир. Фигули́на же не изменила своему поведению, продиктованному проекцией, возобладавшей над сущностью, и потребовала вскоре еще и нагрудник, лифчик-мешок для вымени, не дающего молока, платок для утирки носа, а потом и косичку на хвост. Уважая заслуги этой странной коровы, Пастухи с одобрения Хозяина переправили из иллюзии все, что она попросила, заплели ей косичку, но когда Фигули́на потребовала еще и носки на копыта — ей отказали, посчитав, что это уж слишком, к тому же носки будут моментально изнашиваться… Так что, телки, можно сказать, место это быльем поросло, туалет одичал, но идущие впереди двойники вашего прошлого наблюдают Фигулинины представления именно так, как я вам о них рассказал.
Вилли же, вернувшись на Большую дорогу Художников с первого представления, на котором она побывала, собрала срочный совет из, выражаясь проекционно, драматургов-быков, баранов, козлов, а также тех редких коров, тени которых сочиняют для потустороннего театра, и объявила им, что ориентацию мыслей нужно срочно менять: на подходе театр Фигулины, который обязательно отобразится в проекционном нигде и захватит иллюзию своей скотской, первородной системой театрального мышления, и поэтому нужно что-то менять, чтобы выдержать конкуренцию… Предположим, перейти в сочинениях на что-то небесное, а для этого нужно обратиться не к Данте — устаревшему фантазеру, а, предположим, к верблюдам, взгляд которых на небесные миражи уникален, еще не освоен никем и, несомненно, даст проекционному театру повод для размышлений… Словом, необходимо что-то решать…
Тут Пастух соорудил себе снова козу, выпустил дым и продолжил:
— Необходимо, телки, сказать, что одна из присутствующих здесь ваших согуртниц обновит театр Фигулины в Божественном стаде, не обращаясь, как и сама Фигули́на, к сочинениям потусторонних теней и придерживаясь в своих будущих представлениях того установленного недосягаемым разумом порядка вещей, от которого так далеки ваши мертворожденные призраки. Телка эта, а в будущем и корова, вмещает в себя много сущностей и отбрасывает в потустороннюю ирреальность проекции, способные поведением своим изобразить любую иллюзорную тень, — как, впрочем, и ее двойники, бесконечно идущие по великим столбам. Личность эта — ваша светло-рыжая Сонька, предназначение которой я не хотел до этого раскрывать, поскольку существование на плоскости скотского театра было вам еще неизвестно и вы бы не поняли смысл вмещающей в себя много сущностей особи… Надо теперь открыть, что Сонька — это и есть дочь Фигулины, которая, эгоистично занимаясь только собой, отнеслась к факту рождения телки как к чему-то случайному, не дала молока и, кажется, сразу забыла про свое материнство.
Услышав последнее, Сонька ничего не сказала по этому поводу, но тут же, на месте, не стесняясь, в отличие от матери, присутствующих коров, облагородила Божественную поверхность огромным ляпком и вдобавок еще и пустила струю.
— Соньке, что же, Пастух, предназначено оставаться здесь и оздоровлять туалет или добиваться, чтобы кто-то носил его по кругам? — спросила Елена.
— Туалет мне не нужен, — заявила дочь Фигулины, — обойдусь без него! Будет гурт из талантливых сущностей, и играть мы будем реальное, имитируя нарушение установленного порядка вещей и последствия, которые могут повлечь за собой недопустимые действия скотины. Туалет и одна-единственная корова, правда, с ослом, для этого не годятся, даже если учесть трусы… Я привлеку Мурашку и Мушку — они будут делать вид, что поедают друг друга; отыщу сговорчивую козу, которая сымитирует попытку передвижения на двух задних ногах; баран, если его убедить в полезной наглядности совершаемого, у меня тупо полезет в петлю, связанную из бича Пастуха и повешенную на невысокое деревцо; сам Пастух, оставшись без устрашающего бича, подвергнется нападению быка, которого я сыграю сама, и даст, что называется, деру от его страшных рогов, после чего Подслушиватель донесет про все это Хозяину, и быстро появятся суровые Гуртоправы, которые повяжут компанию взбесившихся особей веревками, сплетенными из хвостов несущностных лошадей, и поведут в Пантеон Скотских Ужасов для перемещения в иллюзию… Разумеется, если высший разум даст свое одобрение на эту трагедию… А Вилли пусть расставит действие в необходимом порядке и укажет актерам оттенки и силу рева, блеяния и мычанья, особенно в заключительном акте…
— Дело в том, Сонька, — ответил Пастух, — что Хозяин, возможно, и даст одобрение, поскольку придумано нравоучительно, хорошо, но представление это может отобразиться в иллюзии, причем вовсе не обязательно в театре, и тогда проекции Мурашки и Мушки попадут в те места, где Макар и телят не пас; тень козы, благодаря закону обратного
