в сторону, будто в воде, глаза у нее закрыты, дыхание становится тяжелым.
– Имя… мне нужно имя…
– Логан Уилбур, мой адъютант: храбрый малый, не из дворянской семьи, но мужества ему было не занимать.
Мы договорились с Сибиллой, что до мистера Фрэзера она дойдет в последнюю очередь, чтобы не вызывать подозрений, а прежде спросит остальных.
– Я Уилбур. – Голос, которым теперь говорит Сибилла, пугающе изменился: он стал хриплым, глухим, мужским. – Дома меня ждала невеста. Я любил Миллисент, но предпочел умереть за победу Англии, чем выжить и потерпеть поражение. Миллисент плакала, но гордилась мной. Артур, для меня было честью сражаться под командованием будущего премьер-министра королевства.
Герцог Веллингтон вытаращивается на прорицательницу, как и я. Этого в сценарии тоже не было.
Я-то знаю, что Веллингтон станет премьер-министром в 1828 году, но Сибилле об этом не говорила.
Господи, да благодаря его неоспоримым заслугам кто угодно сейчас мог бы предсказать его легкое продвижение на пост премьера.
Сибилла перестает покачиваться и смотрит на Аузонию:
– Амазонка. Назови имя.
– Даже не знаю… у меня нет тех, чья смерть осталась неразрешенной, – бодро отвечает она. – Может… бабушка?
– С ней все в порядке, и ты приняла ее смерть. Ты знаешь, с кем хочешь поговорить, – отвечает Сибилла. – С Брэндоном.
Аузония бледнеет.
– С кем? – пронзительно восклицает она.
– Брэндон Эшер, – повторяет Сибилла. – Сквайр дома Осборнов.
– Нет. – Аузония начинает мотать головой. – Не надо, пожалуйста.
Мы с Ридом удивленно переглядываемся. Откуда вообще взялась эта история?
Но Сибилла снова закрывает глаза, и голос ее меняется. Он явно мужской, но чистый, искренний.
– Любовь моя, ты очаровательна, как и прежде.
Любовь моя?! Вот это поворот! У Аузонии был поклонник!
– Помнишь, как я каждое утро передавал тебе свежий цветок на подносе с завтраком и ты украшала им свою прическу? – спрашивает юношеский голос.
Аузония не отвечает, она смотрит в пустоту, и глаза ее блестят.
– Я знаю, что ты плачешь каждую ночь, я вижу тебя, – продолжает юноша. – И скучаю по прикосновениям к твоему нежному лицу.
Максим поворачивается, издевательски глядя на нее:
– Вы ничего не хотите мне рассказать, дорогая?
– Как это произошло? – спрашивает Аузония, не обращая на него внимания. – Как мог Брэндон упасть с лошади? Он был опытным наездником.
– Я не упал, – отвечает он. – Меня столкнули с лошади.
– Кто? – Голос Аузонии дрожит, и лицо у нее уже не бледное, а серое.
– Егерь из вашего имения. Думаю, ему дали точные указания.
– Мой отец, – шепчет она, будто подтверждая собственные давние подозрения.
– Я прожил недолгую жизнь, но последние три года в твоем обществе были лучше всего, что я мог себе представить.
Теперь понятно, как так Аузония, несмотря на свое знатное происхождение и щедрое приданое, провела три светских сезона и так ни с кем и не обручилась: у нее был тайный роман со сквайром, и когда ее отец узнал об этом, то позаботился, чтобы Брэндон не стал препятствием выгодному браку. С тех пор Аузония с очерствевшим и ничего не чувствующим сердцем ставила помолвку со знатным джентльменом превыше всего.
– Как он? Что он делает? Он меня видит? Если я с ним заговорю, он меня услышит? – взволнованно спрашивает Аузония.
– Он ушел, – снова своим голосом отвечает Сибилла.
Понятия не имею, как она узнала об этой истории, но про нее наверняка болтали слуги из дома Осборнов, а слухи распространяются быстро. Теперь медиум с полуулыбкой смотрит на Рида:
– А как насчет твоего отца? Покойного герцога Уиндэма. – Зачем так это подчеркивать? Она же не знает, что настоящий отец Рида – регент. Мне так кажется.
– Я его убил, – бесстрастно отвечает он.
– И гордишься этим? – спрашивает Сибилла хриплым баритоном, от которого глаза вытаращивает уже Рид. Он этого не ожидал, и мы это не планировали.
– Не горжусь – тогда я не собирался тебя убивать, но будь ты еще жив, я бы убил тебя сейчас, когда узнал всю правду.
– Значит, ты не раскаялся, – произносит голос и от души смеется.
– Надеюсь, ты горишь в аду, сукин сын! – сквозь зубы произносит Рид.
Я собираюсь взять его за руку, чтобы успокоить, но Сибилла резко поворачивается ко мне:
– Ладони на столе! – А затем вдруг улыбается странной доброй улыбкой: – Ребекка.
Это новый голос. Голос моего отца. Настоящий. Из будущего.
73
– Папа. – Я не могу дышать.
– Ты выжила в аварии, но все еще выживаешь, а не живешь по-настоящему, – с мягким упреком произносит он. – Ты призрак в собственной жизни.
– Я чувствую себя одинокой, у меня нет цели, и неопределенность меня пугает, – признаюсь я.
– Перестань прятаться от жизни в прошлом, даже если тебе кажется, что раз ты его изучала, то знаешь его. Это не значит, что так ты получаешь контроль над будущим. Никто не должен жить прошлым. Стремиться вперед для человека естественно.
– Вы оставили меня слишком рано. Я была не готова!
– Мы этого не хотели. Но видеть, как ты каждый день прячешься от будущего, больнее, чем столкновение с той машиной.
Слова «машина» в 1816 году еще не было. Может ли Сибилла действительно быть медиумом?
– В тебе есть все необходимое, чтобы справиться с неопределенностью. И больше смелости, чем ты сама думаешь.
Сибилла открывает глаза и наклоняет голову влево и вправо.
– Энергия покидает меня, последняя связь была очень трудной, этот дух пришел издалека, но мы еще не закончили. Здесь есть душа, которая пережила страшное предательство, душа, которая молит о справедливости… – Сибилла начинает трястись, будто в судорогах.
– Мадам, вам нехорошо? – обеспокоенно спрашивает герцог Веллингтон.
– Меня заперли! – восклицает Сибилла нежным, но решительным голосом молодой девушки.
– Моя Эмили! – Мистер Фрэзер подскакивает на стуле в порыве эмоций. – Моя маленькая девочка!
Максим, Джемайма и Леони встревоженно переглядываются.
– Я застряла между мирами, потому что тот, кто лишил меня жизни, – человек, которому я доверяла, с кем делила крышу и к которому долгое время питала привязанность. И не только! Этот человек не только убил меня, но и опорочил мою честь, выдав меня за прелюбодейку и отправив невиновного человека на виселицу!
Так, а это уже наш сценарий, все вернулось в нужное русло.
– Ты. – Майор Фрэзер переводит взгляд на Максима. – Жадный хлыщ, который даже не стал ждать, пока тело моей дочери остынет, а сразу собрался жениться на другой девушке!
– Я ничего не сделал, я волоска на голове Эмили не тронул! – защищается Максим.
– Пошел в… – начинаю я и тут же получаю пинок от Рида под столом.
– Ты грязный убийца! – обвиняет его майор.
– Это не
