По всем обстоятельствам дела видно, что убийство великого князя Михаила Александровича было совершено по политическим мотивам с общей санкции вождей большевиков. Во всяком случае, несомненно одно, что это делалось планомерно. Скорбный путь убитых на Урале членов династии Романовых, в том числе и Царской семьи, во многом похож один на другой, как будто скопирован с одного зловещего, кровавого сценария. Все это вместе взятое явилось прологом к взаимному «красному» и «белому» террору, к разжиганию ожесточенной Гражданской войны на необъятных просторах России, отголоски которой сказываются до сих пор.
В июле 1998 г. состоялась церемония торжественного захоронения останков императора Николая II и членов его семьи в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга. Это событие было неоднозначно встречено как в России, так и мировой общественностью. В частности, на похоронах не было Патриарха, и официально РПЦ дистанцировалась от этой акции. Несмотря на все это, Царская семья была канонизирована по решению Церковного Архиерейского Собора в августе 2000 г.
В период проведения Церковного Собора, как известно, ИТАР-ТАСС распространило информацию «Отношение церкви к екатеринбургским останкам», где сообщалось: «Патриарх Московский и всея Руси Алексий II сказал: “Пока есть сомнение в том, что останки подлинные, церковь не может призывать верующих поклоняться лжемощам”. Для восстановления истины, сказал патриарх: “Необходимо сопоставить следствие 1918 года и современное расследование, выводы которых диаметрально противоположны”. Неправомерным считает Алексий II и тот факт, что эксгумация останков великого князя Георгия Александровича в Петропавловской крепости была произведена под покровом ночи в присутствии только одного следователя. “Ясно, что такое следствие должно было быть проведено скрупулезно и ответственно”, – подчеркнул патриарх»[575].
Останки великого князя Михаила Александровича и место его земного последнего пристанища до сих пор так и не найдены. Россией в 1917 г. был упущен уникальный шанс: мирного развития под скипетром конституционного монарха Михаила II, т. е. пойти без глобальных потрясений, традиционным и эволюционным путем, подобно Великобритании, не потеряв своего державного могущества. Однако вместо этого мы получили навязанные простому народу братоубийственную Гражданскую войну, глобальную разруху, бедствия и многочисленные лишения на долгие годы.
Великий князь Михаил Александрович был канонизирован РПЦЗ в Вашингтоне (США) в конце октября – начале ноября 1981 г.
Лишь картины художника С.А. Жуковского, написанные по заказу графини Н.С. Брасовой: «Комната в имении Брасово» и «Малая гостиная», ныне хранящиеся в Третьяковской галерее, напоминают нам о былом величии великокняжеской семьи.
Американский историк Ричард Пайпс, анализируя события русской революции и обстоятельства убийства Царской семьи и представителей династии Романовых, справедливо подчеркивал:
«Европейская история знает еще двух монархов, расставшихся с жизнью в результате революционных переворотов: в 1649 году это был Карл I, а в 1793-м – Людовик XVI. Но, как и во многих других случаях, касающихся русской революции, убийство царской семьи в России имеет с этими событиями лишь внешнее сходство; по существу же оно беспрецедентно. Карл I предстал перед специально созданным Верховным судом, который предъявил ему формальные обвинения и дал возможность защищаться. Заседания суда проходили открыто, и протоколы их тут же публиковались. Казнь короля тоже была публичной. С Людовиком XVI обстояло в общем так же. Его судил и приговорил к смерти большинством голосов Конвент. Это произошло после долгих прений, в ходе которых короля защищал адвокат. Протоколы судебного заседания тоже были опубликованы, а казнь состоялась при свете дня в центре Парижа.
Николаю II не предъявляли никаких обвинений, и его не судили судом. Советское правительство, приговорившее его к смерти, никогда не публиковало соответствующих документов. Все, что мы знаем об этом событии, стало известно главным образом благодаря упорству одного человека, проводившего расследование. Кроме того, в данном случае жертвой стал не только низложенный монарх, – убиты были его жена, дети, прислуга. Да и сама акция, проведенная под покровом ночи, напоминала скорее разбойное убийство, чем формальную, законную казнь»[576].
Как известно, история не терпит «сослагательного наклонения». Ее нельзя повернуть вспять или переиграть заново. Все совершается раз и навсегда. Кто пытается ее копировать по прежним трафаретам, в конечном итоге обречен на фиаско. Другое дело, отношение современников или потомков к этим событиям, оценка их. Кстати, с течением времени оценка одних и тех же событий у разных поколений бывает неоднозначной. Примеров этому можно привести множество. Так, в 1989 г. во Франции, в дни 200-летней годовщины Великой французской революции, была сделана инсценировка суда Конвента над королем Людовиком XVI. Суд транслировался по французскому телевидению, были повторены все доводы обвинения и защиты. Каждый из телезрителей имел возможность посредством голосования по телефону зарегистрировать свой приговор. В итоге большинство французов проголосовало за оправдание монарха. Из голосовавших граждан за осуждение к смертной казни Людовика XVI не приговорил никто.
В последние годы благодаря совместным усилиям Пермского областного отделения ВООПИИК, В.Г. Краснова и других энтузиастов проводились конференции, посвященные памяти великого князя Михаила Александровича. Было несколько подобных мероприятий проведено в Санкт-Петербурге, Гатчине и других городах Российской Федерации.
Мне хотелось бы выразить надежду, что эта книга поможет многим читателям более ясно представить облик великого князя Михаила Александровича, понять и осмыслить многие исторические события нашего Отечества.
Династия Романовых, олицетворявшая собой в общественном мнении реакционные силы старого мира, оказалась политическим заложником в вооруженном противоборстве двух непримиримых лагерей на переломном рубеже истории государства Российского. Несмотря на то что большинство представителей Императорской фамилии пытались стать рядовыми гражданами нового «демократического государства», они оказались под колесницей Гражданской войны. Власть большевиков, начавшая свое правление на крови и насилии, была обречена на диктатуру и применение силы в методах управления великой державой, что привело к ее крушению. История предупреждает от повторения ошибок.
Приложение
Избранная фронтовая переписка великого князя Михаила Александровича
Н.С. Брасова – великому князю Михаилу Александровичу
14 января 1915 г. – Львов.
Мой дорогой Мишечка,
Пользуюсь отъездом Толстенького (имеется в виду граф И.И. Воронцов-Дашков. – В.Х.), чтобы написать тебе хоть несколько слов. Я ужасно беспокоюсь за тебя, мой дорогой и умоляю тебя быть осторожным, ты не имеешь права рисковать собою и должен подумать о нас всех. Я все время мыслями с тобой и вспоминаю эти несколько счастливых дней, которые мы вырвали у судьбы и провели вместе. Мне так грустно опять быть без тебя и даже как-то еще тяжелее, чем было раньше на душе.
Относительно тех сплетен, о которых ты говорил мне в последнюю минуту в вагоне, я рассказала кн. Нахичеванской и она сама предложила переговорить с [В.Н.] Орловым и опровергнуть их. Она его повидает по возвращении в Петербург (правильно, в Петроград. – В.Х.). Она думает, что эти сплетни идут от А.А. Пистолькорс, которая, оказывается, злится на меня за то, что я не могла ее привезти в прошлый раз во Львов, и говорила M-me Иваненко, что она мне за это отомстит и наговорит на меня императрице. Все это только подтверждает мои слова, и поверь мне, милый Миша, что бы ты ни делал и как бы собою не рисковал, все равно никакой благодарности не дождешься, и никто ничего не оценит. Голову себе расшибешь, а все равно никому ничего не докажешь. Вчера здесь говорили, что Лутовиск взят и что [Я.Д.] Юзефович поехал на передовые позиции. Я ужасно боюсь, что и тебя он потащит с собою. Сейчас 4 часа, а я еще не получала от тебя никаких известий, ужасно беспокойно на душе. Мы еще ничего не решили относительно нашего отъезда, и я думаю, лучше пробыть несколько лишних дней здесь. Слишком беспокойно на душе, чтоб сейчас уехать.
Мой дорогой Мишечка, будь совсем спокоен за меня, ты знаешь, что я люблю одного тебя и всегда полна только одним тобою, но всякою любовью нужно дорожить, и нельзя приносить ее всегда и всему в жертву. Помни это, мой дорогой, и цени то большое чувство, которое Бог нам послал. Теперь надо кончать письмо. Сейчас приехал Ларька [Воронцов-Дашков], и мы идем навещать раненых в Пензенский госпиталь. Я надеюсь успеть закончить это дело до моего отъезда.
