Не зная, что делать – не обращаться же в самом деле в полицию! – Маура позвонила Родриго и попросила его приехать. Родриго не заставил себя просить дважды: не хватало еще, чтобы сестры вмешали в это дело полицию.
Он попытался их успокоить: возможно, воспользовавшись ситуацией, Антонио похитил тот человек, по имени Кот, который играл роль Роберто Агирре.
– Какой ситуацией? – спросила Маура.
– Я ему сказал, что эта игра в Роберто Агирре закончена.
– И ты думаешь, он решил ее продолжить по собственной инициативе? – с сомнением спросила Маура.
– Возможно. А что касается полиции, не думаю, что это в ваших интересах. – Родриго выразительно посмотрел на Мауру, – Кот потребует выкуп, и все само собой закончится.
Беспокойство Мауры не утихло. Прошло уже несколько дней, а Антонио так и не объявился. Маура пригласила Родриго к себе. Родриго как раз и сам подумывал о том, что нужно серьезно с ней поговорить. Накануне ему позвонил Максимилиано и, узнав, что от имени Роберто Агирре в дом Ломбарде звонил Кот, хмыкнул:
– Тогда пусть полиция займется поисками этого пресловутого Агирре. Но, послушай, – озабоченно спросил он, – кроме Карлы, еще кто-нибудь знал, что Агирре не существует? Маура, например? У тебя нет возможности заставить ее держать язык за зубами?
Родриго заверил его, что с Маурой неприятностей не будет – ее он берет на себя.
– Я плохо себя чувствую, Родриго, – сказала Маура, когда он приехал. – И все из-за тебя.
– Но как мы могли знать, что этот негодяй поведет себя таким образом? Я его отыщу, не беспокойся, и он свое получит, – заверил он ее.
– Как ты думаешь, Родриго, что могло случиться? – тревожно спросила Маура.
– Честно говоря, я думаю, что Кот назначил ему где-нибудь встречу и держит его там в надежде на выкуп.
– Но почему тогда он не позвонил?
Родриго задумался, он должен ответить так, чтобы Маура поняла – в ее интересах – молчать, не вмешиваться в это дело.
– Ты ведь знаешь, какой у Антонио характер, – осторожно начал Родриго. – Может, он сопротивлялся или пытался бежать. И Кот мог убить его. Это единственное объяснение, которое приходит мне в голову.
Маура испугалась: если начнется расследование, всплывет многое такое, от чего может пострадать ее репутация. Действительно, лучше молчать.
…Ракель не могла больше слышать обвинений Камилы и решила откровенно с ней поговорить. Конечно, для Камилы главное, что она бедна, но разве порядочность – привилегия только богатых? И разве она, Ракель, виновата в том, что родилась бедной? Но разговор ни к чему не привел: Камила, припомнив ее приезд в дом, назвала ее высокомерной гордячкой и опять задала тот же оскорбительный вопрос, который она уже слышала от Виктории: «Интересно, а от кого ты ждешь ребенка?» Это было уже слишком! Ракель пришлось поставить ее на место.
– Мне безразлично, веришь ты мне или нет, – сказала она. – Мой ребенок, когда родится, будет носить фамилию Ломбарде, а не Альбенис, нравится тебе это или нет!
Но через несколько дней страсти разгорелись снова. В газетах появилось короткое сообщение о том, что Антонио Ломбардо исчез, и полиция ведет розыски пропавшего. За завтраком все разговоры, естественно, велись вокруг этого сообщения. Даже Рамон осмелился высказать свое мнение.
– Я думаю, надо бы сообщить полиции… – сказал он. Максимилиано грубо оборвал его:
– Ты помалкивай. Никто тебя не спрашивает. Но Ракель поддержала его.
– Рамон прав. Надо сообщить в полицию о Роберто Агирре. И если ты этого не сделаешь, то сделаю я.
– Ракель, пожалуйста, нам от этого будет только хуже. В смысле – хуже будет Антонио. Давай подождем несколько дней. И если этот человек не позвонит, тогда и сообщим, – попросила ее Виктория.
В тревогах, волнениях, ссорах и взаимных обвинениях прошло еще несколько дней. И однажды, когда вся семья собралась в гостиной, Максимилиано, не глядя на Ракель, сказал:
– Я бы не хотел сгущать краски, но нужно смириться с неизбежным. Я думаю, Антонио мертв.
Ракель изменилась в лице:
– Что? Кто тебе это сказал?
– Никто. Но прошла уже целая неделя, а он так и не появился. Мы ничего о нем не знаем.
– Это неправда! Он жив! – закричала Ракель. – Я была дурой, что тебя послушалась! Надо было немедленно все сообщить полиции!
– Ладно, хорошо, сейчас сообщим, – согласился Максимилиано. – Теперь-то он знал, это ничем ему не грозило.
– Надо будет рассказать все с самого начала, – сказала Камила. – Что Роберто Агирре был ее приятелем.
Ракель вспыхнула от возмущения:
– Роберто Агирре не был моим приятелем!
– Это ты так говоришь! Но, может, ты сама все это задумала, как и в прошлый раз! Если Антонио мертв, то это ты его убила!
– Как ты смеешь? – закричала Ракель.
– Хватит, довольно! Вы обе просто истерички! – повысил голос Максимилиано. – Предположим, я говорю, предположим… и не начинайте опять кричать… что с Антонио случилось что-то серьезное. Если ты, его сестра, обвиняешь Ракель, его жену, ты представляешь, что может начаться?
– Конечно. Ее отправят в тюрьму.
– Какая же ты дура! Лучше уведи отсюда свою жену! – закричал Максимилиано, обращаясь к Клаудио. Кладио послушно подошел к Камиле, она резко сбросила его руку.
– Не смей ко мне прикасаться!
– Ладно, сиди и молчи, – строго сказал Максимилиано. – Ты поняла? Я пойду в полицию и скажу только, что ему звонил Роберто Агирре, но мы не придали значения и поэтому не сообщили раньше. Ты согласна, мама?
– Да, сынок.
– А я нет! – снова закричала Камила, но никто не обратил на нее внимания.
– Я думаю, недостаточно только упомянуть имя этого Роберто Агирре. Мы должны рассказать о нем все, что знаем, – сказала Ракель.
– Ты не понимаешь, что если мы все расскажем, ты первая пострадаешь? – спросил Максимилиано. Но Ракель стояла на своем: ей все равно, она хочет найти Антонио.
– Ракель, не усложняй ситуацию, – вмешался молчавший до этого Андрее. – Мы все пытаемся защитить тебя. Я думаю, ты ни в чем не виновата, и уверен, что кто-то заставил тебя сделать то, что ты сделала. Я говорю о твоем браке с Антонио. Но если мы расскажем все, что знаем, тебя посадят в тюрьму, и Антонио, если вернется, никогда нам этого не простит. Он сам не заявил на тебя в полицию, потому что… Ты знаешь почему. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но постарайся быть разумной – не столько ради себя самой, сколько ради ребенка.
– Я об этом и говорю – сказал Максимилиано и встал. – Пойдем, Андрее, позвоним.
Они вышли. Но Камила все еще не могла успокоиться.
– Может, Макс прав, и Антонио действительно мертв. А если это так, тебе здесь нечего делать. Собирай свои пожитки и проваливай!
