Проявляя творчество, реализуя замыслы, которые не всегда нравятся сопернику, хоккеист вовсе не грешит против рационализма, если, конечно, мысли и действия спортсмена направлены по кратчайшему пути.
Рационализм делает спортсмена великим. Наш вратарь Владислав Третьяк, когда приближалась опасность, не суетился, не совершал лишних движений и, занимая свою основную стойку, был готов отразить любой бросок. Многие специалисты, чуть удивляясь, отмечали: до чего спокойно и просто играет русский вратарь. В такой простоте, спокойствии – высшая мудрость.
Владимир Крутов весьма просто ведет шайбу, на большой скорости покрывая пространство поля. Лишь войдя в контакт с соперником, он выписывает шайбой на льду сложные вензеля, ставя защитников в трудную ситуацию.
Вспомним, как Марио Лемье забивал седьмую, решающую шайбу в ворота советской сборной в матче розыгрыша Кубка Канады в 1987 году. Шайба металась от одного хоккеиста к другому. Наши защитники дергались, нервничали, а канадский форвард выжидал, держа на замахе клюшку, и в нужный момент она сделала свое главное дело – ударом послала шайбу в ворота.
Я видел на тренировках, как виртуозно владеет клюшкой Уэйн Гретцки. Наблюдал и многих наших фокусников, да-да, фокусников, блестящих технических исполнителей, выдающихся игроков. И все они мастерством пользовались разумно – пускали в дело свою высочайшую технику лишь в главных игровых ситуациях, что и приносило им успех.
Что лежит в основе хоккейного рационализма? Я бы сказал так: широкий простор для мысли и экономность движений, что позволяет спортсмену играть, не жалея сил, но и не расходуя их понапрасну. Настоящий мастер концентрирует внимание на главном, не выплескивает энергию впустую (если, конечно, его не заставляет делать это соперник). Он чередует спады и взлеты темпа, простоту и сложность приемов, открытость действий и абсолютную скрытность намерений. И все это дает ему тренировка.
У тренера свой рационализм. Спортсменам, скажем, по душе его деловитость. Не может не нравиться им, как тренер сжато, лаконично, доходчиво ведет беседу. На ежедневных тренировках у тренера все заранее продумано: и набор упражнений, полезный для каждого хоккеиста, и место на площадке он выбирает оптимальное, удобное для наблюдения за тренировкой и помощи любому из спортсменов, и замечания – похвалу, критику – он подает умело, справедливо, немногословно. Во время тренировки мало пауз, а если они и возникают, то с пользой заполняются тренером.
Я уже говорил (и не раз!), что главное в деятельности тренера – тренировочные занятия. Он до мелочей продумывает их содержание, методическую логичность перехода от одних упражнений к другим. Проводя двухстороннюю игру, дополнительно нагружает спортсменов атлетическими упражнениями по совершенствованию атлетизма, технического мастерства. В ходе двухсторонней игры от него не ускользнет ни одно интересное решение, найденное игроком. А также – и слабости хоккеистов.
Тренерский рационализм позволяет наставнику насыщать свои сутки многогранной работой. Он успевает делать все для команды, вести общественную деятельность. Возможно, у него останется время на заботы о семье, для встреч с друзьями…
К штрихам рационализма относится и порядок на рабочем столе тренера, где все разложено, как говорится, по полочкам, и не надо тратить времени на поиск нужных записей, материалов. В таком же порядке у тренера – его спортивный инвентарь и гардероб, как дома, так и на стадионе.
Рационализм, экономия времени позволяют человеку удлинить жизнь, больше сделать полезного людям.
Выдумывай, пробуй!
Часто слышу от коллег-тренеров: мне недосуг заниматься экспериментами, у меня с командой работы по горло, мы проводим до семидесяти-восьмидесяти матчей за сезон. Занятость тренера – это понятно. Но может ли она служить отрицанием эксперимента?
Настоящий тренер просто обязан проводить эксперименты и, если надо, привлекать к этой работе других специалистов.
Если у отдельных диссертантов (многие труды пишутся, на мой взгляд, с единственной целью – получить научную степень) итоги эксперимента уходят в воздух, работа кладется на полку, то эксперимент тренера направлен на достижение лучшего результата, улучшение игры команды, на благо всему хоккею.
В начале 60-х годов для усиления атакующей мощи звеньев нами был поставлен эксперимент – создана новая система игры с двумя хавбеками (о ней я подробно рассказывал выше). Также экспериментально в нашем хоккее была решена проблема обороны малыми силами, что сулит немало выгод защищающейся команде. Первая и повторная атака ворот на так называемой «качественной основе» – другая тема, решенная тренерами-практиками. Этот перечень при желании можно продолжить.
Тренер экспериментирует и тогда, когда придумывает новые тренировочные упражнения. Эксперимент приоткрывает завесу над будущим игры, помогает тренеру решать многие проблемы, а у игроков повышает интерес к тренировкам. Да и творческий рост тренера в результате эксперимента очевиден.
А как относиться тренеру к спортивной науке?
Ответ как будто бы очевиден. Наука, научное сотрудничество – все это необходимо и команде, и тренеру. Именно в науке черпает он столь необходимые ему знания. В содружестве с наукой можно решать многие хоккейные проблемы.
Наблюдаю, как иные тренеры приглашают для работы с командой ученых, специалистов разных спортивных дисциплин, а сами устраиваются на трибуне, издали наблюдая за тем, что те проделывают с командой без их участия. Это считаю не самой удачной практикой. Почему? Лучше тренера никто не знает команду, игроков, их проблемы, возможности. Как же можно слепо доверять их человеку со стороны, пусть даже и облеченному научными знаниями?
Хоккей, его внутреннее содержание, средства и методы спортивной борьбы, наконец, психология спорта – все это, как и многое другое, представляет научный интерес. Поле для исследователя – закономерность процессов, происходящих в стихии хоккейного матча. К примеру, имея превосходство в атакующих средствах, но изъяны в обороне, команда не всегда может рассчитывать на стабильные успехи. Высокая техническая оснащенность игроков лишь тогда приносит успех, когда они действуют тактически осмысленно.
Многие, очень многие вопросы учебно-тренировочной и воспитательной работы в команде решаются сегодня при активном участии спортивной науки. Конечно, обретая новые знания, тренер передает их команде вовсе не механически. Например, рекомендации научных работников по интервальной тренировке с применением секундомера достаточно известны. Но тренер-практик такие рекомендации непременно модернизирует. Он включит в упражнение и действия с шайбой, поставит перед игроками и тактические требования. Упражнения будут выглядеть более целенаправленными, полезными не только для усиления скоростной выносливости спортсменов, но и для тактической сыгранности звеньев, развития творчества, импровизации. Такой тренер не допустит, чтобы с целью повышения функциональных возможностей организма спортсмена его превращали в робота. Если научные рекомендации таким вот образом корректируются тренерскими знаниями и опытом, они особенно полезны для игроков.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
