— Да нет. У моего отца был брат? Ты же с отцом дружил еще до ядрены.
— Ишь, слов каких нахватался в столице. Ядрена. — Варяг ухмыльнулся. — Если честно, то не знаю. А что?
— А ты еще людей с фамилией Васнецов в Надеждинске не знал?
— Был прапор на рембазе. Алкоголик жуткий. Никита Васнецов. Он пропал после первого черного дождя, насколько я помню. А в чем, собственно, дело?
— В бункере «Субботний вечер» был офицер. Владимир Васнецов. Его брат Николай служил в Надеждинске. И сын у его брата родился. Тоже Николаем назвали. Это же мой дядя, понимаешь, Варяг?! — Васнецов потряс записной книжкой. — Я тут десять листов отпарил! И вот посмотри, что тут пишется! У меня был дядя, а я ничего не знал!
Наблюдающий в перископ Людоед бросил взгляд на эту потрепанную книжку, и на его лице появилось озадаченное выражение. Однако когда Васнецов повернулся к нему, Крест сразу уткнулся в перископ.
— Теперь ты знаешь, что у тебя был дядя. Тебе легче? — сказал он.
— Но… Это ведь важно… Для меня… Надо было нам в тот бункер…
— А зачем, скажи на милость? Сталкеры там побывали. Там нет никого, кроме крыс. И чего ради нам надо было забыть про миссию и идти в это затхлое подземелье?
— Илья прав, — кивнул Варяг, беря в руки записную книжку. — А ты мог и ошибиться. Насчет дяди, я имею в виду.
— Да нет тут никакой ошибки. У меня был дядя. И он был там…
Николай вздохнул и отвернулся, уставившись в смотровую щель за своей спиной. На самом деле он вовсе не собирался смотреть на что-то снаружи. Просто не хотел, чтобы Крест или Варяг видели его слезы.
23
Пикник на снегу
Спускающиеся на землю сумерки словно прижали к земле тяжелые свинцовые облака, неутомимо кружившие непроницаемым покровом вокруг погибающей планеты. Серая дымка заполонила все вокруг, и видимость упала до минимума. В совокупности с приближающейся ночной темнотой это делало дальнейшее движение, да еще по пересеченной местности, совершенно неприемлемым. Каждый по отдельности, внутренне, наверное, был рад тому, что погодные условия заставили их временно остановиться, поскольку привала жаждал каждый, хоть и старались об этом не говорить. Но путь на сей раз они проделали весьма длительный и без единой остановки. Луноход остановился среди нескольких одиноких деревьев, торчащих из снега на вершине высокой насыпи. Путники не сразу поняли, что здесь некогда проходила железная дорога. Скорее всего, она и осталась, но была погребена под внушительным слоем снега. Заметив в этом странном снежном тумане погнутый столб с семафором и остатки мачт линий электропередач, Людоед, наблюдавший в перископ, заключил, что они остановились на путях.
— Интересно, а где мы конкретно? — Варяг развернул карту. — Илья, давай покумекаем.
— А чего тут думать? — Крестуселся рядом с искателем. — Электросталь и Ногинск проехали. Они были южнее нашего пути. По правую руку. Вот. — Он ткнул пальцем в карту и провел воображаемую линию. — Там врезали капитально. Районы, насыщенные стратегическими объектами. Много «трехсоток» там располагалось. Кое-что замыкалось на систему ПРО Москвы.
— «С-триста»? Зенитные ракеты? — Яхонтов взглянул на Людоеда.
— Именно. И вроде даже «С-четыреста», «Триумф». Вот, скорее всего, они и были частью столичной противоракетной обороны. Конечно, многое они отбили, но на них напустили настоящий град. Да и сами, конечно… Тоже… Говорят, что даже некоторые полки стреляли зенитными ракетами со специальной боевой частью.
— С ядерной, что ли?
— Она самая. Одна ракета поражает большую площадь воздушного пространства и все, что там летит. Ну а какой ущерб себе?
— Ну, ладно. Это мы проехали те места. А теперь где мы все-таки?
— Так. Вот те истлевшие избушки, что мы видели справа пару часов назад, это, я так полагаю, пригороды Электрогорска были. Ну, значит, сейчас мы где-то тут. Уже во Владимирской области.
— Ну, если так, то мы немало проехали. Можно передохнуть.
— Даже нужно, — ухмыльнулся Крест. — Ладно. Может, помянем Андрея?
— Ты хвастал, что у тебя что-то есть, — кивнул Варяг.
— Именно. — Людоед порылся в своем рюкзаке и извлек оттуда бутылку коньяка.
— Ого! — Яхонтов покачал головой. — Неужели настоящий армянский коньяк?
— Ага, раскатал губу, — засмеялся Илья. — Был когда-то. Подарок от Армагена. Вы его знаете. Давно уже выпито. Сейчас тут настоящий термоядерный реагент.
— Чего?
— Да самогон это. А вот это видал? — Он показал банку соленых огурцов.
— Господи, откуда ты их взял? Сколько им лет?
— Не очкуй, Яхонтов, они в этом году закатаны. Конфедератские Мичурины вывели давно сорт, который можно в подвалах выращивать. Маленькие, конечно, вырастают и горькие, зато в соленом виде живое напоминание о прошлом.
Он поставил банку на свой ящик и откупорил бутылку. В салоне стал ощущаться резкий запах, который напомнил Николаю о вагоне на кордоне мародеров, где он убил Рану.
— У нас в Надеждинске попроще культуры выращивают. Морковку, картофель, свеклу, редис, лук, черемшу. С огурцами не вышло.
— А в конфедерации селекционеры просто чудеса творят. Весь город семена клянчит. Торговля там серьезная. Они только сталкерам с Лужников и «Ирбису» поставляют за символическую плату, в качестве союзнической помощи. Остальные за одно семечко один патрон дают. Правда, однажды отморозки какие-то вареные патроны за семена дали. Которыми стрелять нельзя. Ну, дорого это им обошлось!
— Как? Неужто воевали из-за этого?
— Сами нет. Снарядили меня. У меня старые связи с бандитами одного района. Те еще до ядрены бандитами были. С понятиями своими воровскими. Ну, короче, расклад такой. Я к ним. Дескать, фраера кинули при честном обмене. Устроите им замес, семена ваши. А я возьму причитающуюся плату за наш товар. Ну, вот и все. Сказано — сделано. Так-то вот. Эй, ребята, перебирайтесь к нам в кабину! — Людоед похлопал по окну, ведущему в водительский отсек.
— Другого повода для пьянки не нашли, да? — послышался резкий голос Алексеева.
Варяг и Крест переглянулись. Яхонтов пожал плечами.
— Юра, ты чего? — спросил он.
— Да ничего. Лишь бы жрать. Охрененно замечательный повод, — зло ответил космонавт.
— Ты не с той ноги встал, что ли? Или обозлился на меня за неудобные вопросы по поводу технических характеристик твоей машины? — произнес Людоед. В его тоне, в отличие от Яхонтова, слышалась не то угроза, не то злость.
— Да отстаньте вы от него, — тихо пробормотал Николай. — Вы же взрослые мужики, по полвека прожили. Неужели не понимаете, что для него значил Макаров после всего, что было?
