— Юра! Закрывай!
Крест распластался на полу, облокотившись спиной на свой ящик, и улыбнулся.
— Ну, как я их, а? — усмехнувшись, спросил он, когда аппарель закрылась.
— Молодец, — спокойно кивнул Варяг, садясь. — Эдак ты все патроны потратишь. А где их для такого пулемета взять?
— Слушай, Яхонтов, — махнул рукой Илья, — патроны для того и сделаны, чтобы вылетать через ствол оружия и пробивать чей-нибудь череп. Чего их беречь? У меня еще полный ящик. Кстати о пулях. У меня мыслишка одна любопытная зародилась.
— Какая? — поинтересовался Варяг.
— Вот ты летчик. Верно?
— Ну, был когда-то. А что?
— Был когда-то, — хмыкнул, кивнув, Крест. — И Юра тоже был когда-то. Да, Юра? Значит, вам известно, что такое «Шилка» или «Тунгуска»?
— Зенитные самоходные установки. Ты про них? — Варяг явно не понимал, к чему клонит Людоед.
— Именно. Именно про них. А ты, яхонтовый ты мой, знаешь, что они являются бронетехникой?
— Ну, разумеется. — Яхонтов нахмурился, поскольку эти словесные пляски вокруг да около ему никогда не нравились.
— А знаешь ли ты, что их броню можно пробить из СВД или пулемета? А?
— Да к чему ты клонишь, черт тебя дери?!
— Ты понимаешь, Варяг. Бронетехнику некоторую это стрелковое оружие пробивает. Но вот наш замечательный луноход отчего-то никак. Ну не странно, а? Вот Нордика сшибала морлоков с этой машины и лупила из пулемета. Пара пуль попала по корпусу, и ничего. Ну да это ладно.
Может, они в ребро жесткости попали и не пробили. Бывает. А ведь я кучу отметин заметил на корпусе, еще когда осматривал этот тарантас. И относительно свежих. И очень старых. Ну не придал значения. А сейчас, когда эти уроды стреляли по нам, задумался. Что за ерунда такая? Это ведь луноход. Зачем луноходу броня? А? Юра, вы с кем там воевать собирались на Луне?
Алексеев ничего не ответил.
— И все-таки я не пойму, к чему ты клонишь? — пожал плечами Яхонтов.
— Да мне самому интересно. Что за чудо-машина такая? Вот когда шаттл американский при посадке развалился… как его… «Колумбия», кажется. Так вот выяснилось, что он развалился при входе в атмосферу оттого, что его крыло пробил кусок пенопласта из обшивки ракеты-носителя. А ведь это был космический корабль, рассчитанный на сильнейшие перегрузки и трение об атмосферу. А что такое луноход? Жестяная коробочка. Но! Наша замечательная машинка оказалась прочнее некоторых видов бронетехники. Юра, может, объяснишь?
— А мне нечего объяснять. Не я конструировал этот луноход. Так что можешь думать, что хочешь, — резко ответил Алексеев.
— Ну-ну, — скептически покачал головой Людоед. — Ладно. У меня вопросов больше нет. — Он склонился к Яхонтову и тихо произнес: — А вот ты подумай над этим…
…а мы думали, куда он пропал. Даже скучно как-то стало без этого нервного капитан-лейтенанта. А он, оказывается, в самоволке был трое суток. Как он умудрился пройти через посты, вообще загадка. Хотя. Все-таки профессионал. Диверсант. Уходил в город вроде через метро. Скандал был нешуточный. Однако все быстро забылось. На следующий день их отправили на аэродром. Какая-то срочная командировка. В тот же день спецсоставом из метро прибыли какие-то люди под усиленной охраной. Восемь человек в масках и, по-моему, даже в гриме. Охраны человек сорок. Со своей едой и со своими медиками. Перекантовались сутки у нас и тоже на поверхность, к метеостанции. Там вертолетная площадка была. За ними вроде Ми-26 прилетел. Я сейчас думаю, что это были не кто-нибудь, а руководство страны. Хотя, может, ошибаюсь? Неужели у них не было специального узла в «метро-2» для таких случаев? Может, просто это такой спектакль для дезинформации или проверки вероятной утечки информации в нашей базе? Как бы там ни было, через сутки все уехали. Даже старший контролер. Остались только эти странные связисты с их установкой, которые заперлись в своей автономной комнате, и их охрана. Кутерьма вся вроде улеглась. Мы вздохнули свободно. Только кто бы мог подумать тогда, что миру осталось всего два дня…
22
День икс
— Вот, Вовчик, посмотри. Десять мегапикселей. Двадцатикратный оптический зум. И с виду симпатичный такой аппарат. — Майор Жилин показал сидевшему рядом подполковнику журнал, в котором были описания различной цифровой техники. — Как тебе?
— Так это профессиональный? Ну и цена какая, представь.
— Так в кредит можно. Да и не профессиональный он. Ультразум. Не зеркалка. Дешевле на порядок.
— Слушай, Миша, ты на шестнадцатилетие дочери хочешь такой подарок сделать? Купи ей обычную мыльницу цифровую, и все. Или телефон новый с камерой. Зачем ей такой аппарат? У нее в этом возрасте все равно одни парни на уме. — Подполковник Владимир Васнецов махнул рукой.
— Да нет. Она в учебе вся. Хочет на факультет журналистики потом поступить. Вот, думаю, пусть фотографирует.
— Это хорошо, что она у тебя такая. А вот моя Настена… просто не знаю, что с ней и делать. В школе одни прогулы. Дома не появляется почти. Жена говорила, что за ней по вечерам то джип дорогой приезжает, то бумер черный тонированный. Как вспомню, что нам, парням, в молодости от таких, как моя дочь, надо было, так оторопь берет. Грешки старые мучают. А она вообще ничего не соображает, нимфетка. Вся в мать пошла, зараза.
— Ты все-таки думаешь, что жена твоя… — Жилин с сочувствием посмотрел на Васнецова.
— Да я уверен. Шеф ее жарит, и уже давно. Просто уверен. — Подполковник поморщился. — Мне эта Вика, что с ней в одном офисе работает, рассказала недавно, как у них корпоративные вечеринки проходят. В последний раз моя вообще там на столе босиком отплясывала да юбку задирала, дрянь. Я не удивлюсь, если ее помимо шефа еще охранник его и водитель…
— Да перестань. Просто накручиваешь себя…
— Нет, Миша. У меня такие рога, что голова зудит. — Он горько усмехнулся. — И поделом мне. Боженька наказал за то, что в молодости невесту у родного брата увел. Вот теперь мучаюсь с ней. И еще с дочкой в придачу.
— А ты не говорил, что у тебя брат есть.
— Да вспоминать совестно. Он отрекся от меня вообще. С курсантских лет не общались. Я по распределению в Москву служить попал. Она ко мне от него и переметнулась. Перспектива. А я тогда, дурак, думал, любовь. Стыдно перед братом. А он мужик хоть куда. Тоже военный сейчас. И повоевать успел уже. А я крыса тыловая. Сижу в этом вонючем бункере из года в год, а дома просто бедлам. Одно радует, Коля не живет с этой дрянью. Только все равно стыдно перед ним. Я только через мать узнаю, как он поживает. Женился. Сынишка у него родился. Тоже Колей назвал. В честь деда. Дед наш под Краковом погиб. Герой посмертно. Так племяша хочется увидеть иной раз. Чего у меня сын не родился? Морока с этими бабами.
