Суббота 30 августа. На следующее утро усмотрели мы Канин Нос, а вечером на меридиане его имели весьма хорошие наблюдения, которыми проверяли наши хронометры.
Понедельник 1 сентября. Мы медленно плыли при тихих противных ветрах к Терскому берегу и 2 числа в полдень были еще в 20 милях на NNO от Городецкого мыса. В это время занимало нас странное воздушное явление: при весьма ясном небе появились около солнца в трех местах частицы радужных кругов: одна частица справа от солнца в одной с ним высоте, т. е. около 24°43'; другая слева и несколько выше; обе дуги отстояли от солнца, находившегося в центре их, на 24°, наконец, третья, большая и ярчайшая, видима была на SSO в высоте 71°14', в разности от солнца на 46°33'; она была обращена к нему выпуклой своей частью, имея центром зенит. Порядок цветов ближайших к солнцу дуг был (начиная от солнца) следующий: фиолетовый, синий… и, наконец, красный; дальней же дуги – обратный, т. е. начиная от солнца: красный, оранжевый… и, наконец, фиолетовый.
Явление продолжалось более часа. Барометр стоял тогда на 30,02 дюйма, термометр Реомюра 6¼°, ветер тихий от SW[162].
Среда 3 сентября. В полдень находились мы от Городецкого мыса на NtO½О в 10 милях, выиграв в сутки не более 10 миль. К невыгодной самой по себе лавировке присоединялось еще противное течение, сносившее нас к N по 10 и 12 миль в сутки. В этом месте, близ которого мы два месяца назад испытали странную местность ветра, случилось и теперь необыкновенное, по крайней мере в столь возвышенных широтах, явление. После продолжительного и весьма переменного маловетрия установилось решительно два противоположных течения воздуха: вверху дул довольно ровный западный ветер, наполнявший бом-брамсели, брамсели и даже верхнюю часть марселей и дававший нам ходу до двух узлов, между тем как внизу стоял ветер от О, и фок, и грот ложились на ванты. Поверхность моря была в это время гладка, как зеркало.
Четверг 4 сентября – пятница 5 сентября. В следующие дни плавание наше было успешно не более прежнего. 4 числа вечером застиг нас в самом узком месте, между Орловым Носом и банками, лежащими против него, крепкий ветер, который однако же к утру стих и потом обратился в штиль при весьма густом тумане. Мы считали себя весьма близко к берегу, но, впрочем, находились в большом сомнении касательно настоящего своего места. В четвертом часу пополудни юго-западный ветер разогнал туман, и мы увидели берег Орлова Носа в расстоянии по меньшей мере 20 миль; следовательно, находились на самой середине между банками. Мы легли на WNW и, соблюдая все возможные осторожности, вышли на фарватер, не имея ни разу менее 3 сажен глубины, и избавились таким образом весьма счастливо от большой опасности. В восьмом часу находились от Орловской башни на О в 6 милях и повернули к S. В Беломорском коридоре встретил нас, как обыкновенно, пресвежий противный ветер; мы боролись против него четверо суток, прежде чем обогнули Зимние горы.
Среда 10 сентября. Наконец поутру мы пришли на бар, где должны были стать на якорь, ибо лоцманы, невзирая на светлое время и умеренный ветер, нас не встретили. Мы послали тотчас на Мудьюжский остров шлюпку. Лоцман, приехавший на ней, уверял, что их карбас обсох, и что по этой причине они не могли к нам выехать. Отговорка эта была выдумана довольно неудачно, ибо они могли нас увидеть в самую полную воду. О такой непростительной оплошности лоцманов, которую, кроме нас, испытали также пришедшие за несколько до того дней военный транспорт «Мезень» и бриг «Кетти», счел я долгом по прибытии в Архангельск донести главному начальству.
Между тем, пока мы ждали лоцмана, ветер стих и не позволил нам в тот же день перейти через бар. Это промедление послужило, однако же, в пользу, ибо мы успели весьма исправными наблюдениями определить положение башни на Никольской косе. Широта ее вышла 64°59'40'́, долгота 0°17'52'́ W от Архангельска. На следующее утро вышли в реку Двину, а в сумерки положили якорь в Соломбальской гавани.
Больных в течение всего похода имели мы весьма мало. В этом, и в одном только этом отношении были мы ныне столько же счастливы, как и в прежние экспедиции.
Описав четырехкратное путешествие наше к Новой Земле, в продолжение которого осмотрены и определены астрономическими средствами берега, отчасти из плаваний прежних мореходов уже известные, остается мне еще упомянуть о том, какие есть средства обозреть те части ее, до которых разные физические препятствия не позволили нам проникнуть, т. е. берега северный и восточный.
Говоря о восточном береге Новой Земли, до́лжно различать берег, принадлежащий южному острову, от принадлежащего северному. Первый описать несравненно легче последнего. Можно почти без сомнения совершить это даже и с теми средствами, какие мы имели, если только употребить на то целое лето. Для этого нужно, если льды повстречаются на первом шаге в Карское море, остановиться или в Маточкином Шаре, или в Никольском Шаре (но лучше в Маточкином, поскольку, следуя от N к S, будешь, по всей вероятности, иметь более сухопутных течений) и с первым западным ветром, который удалит льды в море, идти к восточному берегу. На этот случай можно учредить где-нибудь на возвышенном месте сигнальный пост, который бы извещал о всяком движении льдов.
Расстояние от восточного устья Маточкина Шара до Карских Ворот с небольшим 150 миль, и поэтому в двое суток, а если ветер будет дуть довольно свежо, то даже и в одни, все дело может быть окончено. Но если бы даже и случилось, что поднявшимся восточным ветром нажмет льды опять на берега, и судно претерпит бедствие, то и в таком случае экипаж его легко может спастись, идя только до берегов Никольского Шара, откуда на самоедских карбасах, которые там до сентября месяца всегда можно встретить, переедет на материковый берег.
Эту часть также легко описать берегом, на оленях. Перевезя на мореходном судне нужное количество этих животных с острова Вайгач на Новую Землю, до́лжно остаться тут зимовать – в Никольском Шаре или другом удобном месте. Южная часть Новой Земли изобилует дикими оленями, и потому нет причины опасаться недостатка в оленьем корме на зиму, но для совершенного обеспечения себя с этой стороны можно избранных оленей заблаговременно приучить к хлебной пище, что, как я слышал, некоторые из мезенских жителей испытали уже с успехом. Весной, когда утвердится надежный наст, описатели отправятся на оленях вдоль берега и в короткое время могут описать его до Маточкина Шара.
Множество выкидного леса по всему восточному берегу Новой Земли облегчит им средства защищать себя от стужи. Что отряды, подобным образом снаряженные, под управлением людей предприимчивых и искусных, совершить могут и на сколь долгое время могут ограничиться собственными своими средствами, доказывает путешествие капитанов – барона Врангеля и Анжу. Экспедиции этих достойных офицеров могут в деле этого рода служить образцом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
