рукопашные атаки, второй… Почему-то не хочу до него дотрагиваться.
Уворачиваясь отхожу в сторону, слышу крик Бунты и как могу шустро сваливаю. Двоих, торчащую из земли морду и всё вокруг заливает потоком масла. Прыгаю высоко вверх, выдыхаю огонь…
Масло вспыхивает. Полыхающие тела взлетают высоко вверх. Яхико и урод с ними…
Голова не жрёт их, она их восстанавливает. Плохо дело. Но арсенал у Нагато, просто моё почтение.
— А как вам это? — сложив печать концентрации улыбаюсь.
На поверхность выпрыгивают клоны, прыгают к торчащей из земли морде и прокалывая её кунаями лепят к ней взрыв печати. Команда, мины и печати взрываются. Всё место боя взлетает на воздух. Вверх летят пылающие фонтаны масла, горящие комья земли. Разорванные тела, оторванная половина жуткой морды. Висящую в воздухе четвёрку сносит взрывной волной. Все они кувыркаясь разлетаются в разные стороны.
— Ай-яй-яй, какие сильные. Но ничего… Акх…
Договорить не успеваю. Гравитация сходит с ума и давит с такой силой что падаю на колени. Тянусь к пистолету, успеваю перезарядить, но удержать не могу, оружие прилипает к земле.
Сую руку в карман, сжимаю шарик с кислотой… Чувствуя как стекло трещит, с трудом выпрямляюсь…
— Силён, — опускается передо мной обожжённое тело Яхико. — Ну, другого от Саннина я и не ожидал.
— Джирайя! — пытаясь подняться кричит прижимаемый к земле Бунта. — Держись…
— Глупая жаба, — качает головой Яхико. — И ты, учитель, ещё глупее. На что ты надеялся? Придя сюда, ко мне, к богу, чего ты хотел добиться?
— Оторвать тебе голову. А над телом грязно и прилюдно надругаться. Два раза. Такой ответ тебя устроит?
— Глупо… — вздыхает тело Яхико. — Что дальше, учитель? Ты проиграл, отдай мне Конан и умрёшь быстро. Что ты на это скажешь?
— Сен Мод…
Мир вспыхивает яркими красками, давление уже не кажется таким сильным. Выбрасываю вперёд руку. Шарик уже покрытый трещинами улетает вперёд, разбивается о протектор Яхико и обдаёт его лицо кислотой.
Рывок вперёд, удар в шею. Тут же в голову, от чего говорилка Яхико одва не отрываясь неестественно откидывается назад. Хватаю тело, валю на землю, накрываю свитком и запечатываю.
— Ну что, придурки? — отряхивая руки спрашиваю. — Теперь что делать будете?
— А теперь им конец, — вставая мотает головой Бунта. — Зря вы так, со мной. Я ведь не Джирайя, я прощать не стану.
Тела пытаются что-то сделать, вот только… Вот только потоки масла и воды, которые выплёвывают все три жабы, ничего сделать не позволяют. А когда они сбитые струями падают, три бугая просто прыгают на них.
— Жалкое зрелище, — подняв одно раздавленное, но ещё шевелящееся тело двумя пальцами брезгливо морщится Бунта. — И это чучело себя богом называло? Тьфу…
— Самоуверенность, друг мой, — глядя как Бунта пальцами растирает тело улыбаюсь. — Плохое качество.
— Хм, разве? А ты…
— А я, дружище, даже половины своих способностей не показал. И надеюсь что не покажу, утруждаться лень. Старенький я. Пойдём, надо разнести ещё одну деревню. И Нагато на пупырь натянуть. Впервые буду вырывать кишки целому богу. Это знаешь ли так волнительно. Или не буду? Посмотрю что скажет. Но деревню эту поганую, по-любому с землёй сравняю. Бесит она меня.
— Вот таким, — качает головой Бунта. — Таким ты мне больше нравишься. Идём. Хм, а тебе не кажется что дождь прекращается?
— Ага, стихает. Слабак… Сопляк… Про кишки не знаю, но пороть сучёнка буду сильно. По отечески. Техника призыва!
— Джирайя-чан, — ворчит появившийся Фукасаку…
Ворчит, однако увидев меня замолкает и запрыгивает на плечо. Шима кивнув садится на другое.
— Шима-сан, — обращаюсь к жабе. — Помогите мне найти кое-кого.
— С радостью. Кого именно?
— Нагато, — заставляя Фукасаку вздрогнуть безумно улыбаюсь.
— Я помню его запах. Зессебаку, — выдыхает Шима.
Открывает рот, язык её удлиняется. Конец принимает очертания лица, открывает зубастую пасть и поворачивается.
— Мне нужна соль, — поводя плечами от такого жуткого зрелища киваю. — Хотя… Пошли…
Деревня встречает нас жиденьким сопротивлением разрозненных отрядов. Продвигаемся не спеша. Стягиваем на себя шиноби, позволяем гражданскому населению свалить. Что население похватав пожитки и делает. Те же кто решает сразиться…
Мне самому от этого противно, но что тут поделаешь? Жабы то и дело громогласно объявляют о том, что тому кто уйдёт ничего не будет. Раз не уходят… Их проблемы. Я не стану уговаривать, наставлять, читать лекции. Что выбрали, то выбрали.
А город впечатляет. Высокие шпили, прямо как в конфедерации. Или как у технократов, но наоборот. Техники, строят высотки вниз. Тут же…
— Туда, — указывая лапкой на самое высокое строение кивает Шима.
— Ну туда, значит туда. Идём в гости. Бога лупить будем.
— Ты так и до богини доберёшься, — ворчит Фукасаку.
— Надо будет и её достану. А там или голову ей оторву, или будет домработницей у нас.
— Это же богиня. Мать самого Рикудо…
— И что? Ну мать и мать, я тут причём? Мне что, надо уважение проявлять? Ну нет.
— Молод ты, Джирайя, — вздыхает Фукасаку. — Недооцениваешь своего главного противника.
— Так ты что-то знаешь. Фукасаку? Поделиться не хочешь?
— Стар я… Да…
— Давай без вот этого. Я тоже не юнец. Начал — говори. Продолжай…
— Новое видение Гамамару. Не знаю как это интерпретировать. Но если дословно, то…
— То?
— Всё не то чем кажется, Джирайя-чан. Дороги, их много. Пути переплетены, многие ведут в бездну. Другие обрываются. Дорога по которой идёшь ты, больше похожа лабиринт, который ты сам создаёшь. Один шаг и дорога разделяется на две. Ещё шаг, и вместо двух четыре. Все они извилисты, некоторые… Сейчас вспомню что он мне наплёл…
— Путь прямо, — продолжает за него Шима. — Иногда делает крутой поворот и выводит поиски к самому себе. Джирайя, если продолжит, будет бегать кругами, каждый раз замечая свою же спину у поворота. Но догнать не сможет. Все ответы в свете Луны. Вот так он и сказал. Мы не понимаем к чему всё это. Может ты догадаешься. Сейчас ты умнее.
— Напоминает размышления о смысле и тщетности бытия. Хм… Любопытно. Ладно, потом об этом подумаю. Идём…
Глава 36
Следуя подсказкам направляющей меня Шимы, добираемся до нужного здания. Где сопротивление… Его практически
