резко меняет направление, подползает и кашлянув поднимает голову.
— Мей-сама, — приятным женским голосом выдаёт слизнючка. — Здравствуй.
— Здравствуй, слизнючка-сан…
— Я улитка. Просто без панциря.
— Здравствуй улитка-сан. А ты…
— Я призыв и помощница Сенджу Цунаде. Можешь звать меня Кацую. У меня есть к тебе разговор. Прогуляемся? Это ненадолго. Обещаю, с тобой ничего не случится. Мы просто пройдёмся и поговорим.
— А я и не боюсь. Чего мне бояться? Мой муж Джирайя…
— Рада за вас, — фыркает улитка. — Извини. Одна вредная, противная женщина, мне все нервы вымотала. И кровь выпила. Прошу тебя.
— Идём…
Идём, выходим из ресторана, сворачиваем за угол, где на меня едва не налетает ещё более нервная чем улитка Сенджу. Однако не дойдя останавливается, с интересом разглядывает, наклоняет голову набок и осторожно протянув руку прикасается к моей щеке. Хмыкает… Убрав руки за спину шагает назад.
— Хокаге-сама, ты что-то хотела?
— Ты не поверишь, многое. Но вот сейчас… Ты тоже это чувствуешь?
— Что именно?
— Ну это? — машет рукой Цунаде. — Это не обычное?
— Например?
— Мей, — закрыв глаза стонет Цунаде. — Не надо. Я сейчас не в состоянии играть в игры. Просто скажи.
— Да, — присматриваясь к ней киваю. — Да.
— Больше подробностей.
— Я смотрю на тебя и вижу… Вижу… Ты такая же. Такая же как я. Дай угадаю, Джирайя не всё мне рассказал и тогда, в ту ночь когда он нашёл тебя пьяную на дороге… Случилось так, что ты теперь не узнаёшь себя?
— Именно. Мей, если ты что-то знаешь, скажи мне. Я не могу больше быть в неведении. Пожалуйста. Посмотри на меня. Да я же… Я не ругаюсь, не матерюсь, не пью. У меня нет вспышек ярости, злости. Моя боль ушла. Я… Я должна знать.
— Увы, Хокаге-сама, я знаю не больше тебя. Я легла спать, а потом проснулась на полигоне. Мы сидели рядом с Джирайей, я и дети. Слушали его сказки про звёзды. И вот, с того вечера, все пошло по-другому. В подробности…
— Ты хочешь их узнать! — подпрыгивает Цунаде. — Давай попробуем…
— Не хочу, — улыбаясь мотаю головой. — Зачем?
— Что значит зачем? Это же…
— Обман? — каким-то образом понимая о чём думает Сенджу вздыхаю. — Ну и что?
— Как что? Джирайя, он что-то сделал с нами. Со мной, с тобой, с детьми.
— Да, сделал. Он дал мне жизнь, с ним я почувствовала себя человеком, женщиной. Он стал для меня любимым, мужем, опорой. Он заменил моей Карин отца. Он заменил отца Наруто и Таюе. Он сделал для меня всё. Я не буду выяснять, не буду спрашивать. Я не хочу знать с какими целями он изменил меня. Я, получив такую возможность — буду жить. Буду наслаждаться каждой секундой проведённой с ним. Я отдам ему всю себя. Тебе советую не ломать голову, а заняться тем же самым.
— Спятила? — округляет глаза Сенджу. — Мы с тобой и Джирайя. Семей из трёх человек не бывает. Хотя, если подумать. Старшие и младшие жёны наложницы. Всё вроде по закону. Но это не правильно.
— Это ты спятила, Хокаге. Джирайю я тебе не отдам и близко к нему не подпущу. Найди себе пару, вон сколько свободных вокруг шастает. Свои фантазии и низменные желания по поводу законного многожёнства прошу мне не рассказывать. У тебя всё? Если да, то я пойду, мне работать надо. Наш семейный ресторан…
— У вас было? — опустив голову спрашивает Цунаде.
— А тебе какая разница? Как тебя трогает то что у нас происходит?
— Мей, пожалуйста, мне нужно знать. Скажи…
— То что происходит в нашей постели, остаётся в нашей постели. Я понимаю, сейчас мы невероятно похожи, родство наше ощущается физически. Не тем не менее, ни с кем, даже с тобой я такими подробностями делиться не стану. А теперь извини…
— Я всё равно всё узнаю, — улыбается Сенджу.
— Мы узнаем! — восклицает Кацую.
— Удачи вам…
Какая же она вредная. Неудивительно почему Джирайя со мной, а не с ней. Но тем не менее, он всё ещё её любит. Меньше чем меня, что радует, но любит. И, наверное, всегда будет любить. Я знаю. Не знаю как, но я знаю. А ещё знаю что Цунаде сейчас разрыдается от ощущения несправедливости. Я знаю что Джирайя сейчас решается на что-то невероятно важное. Такое важное, что даже он решиться не может. А я…
— Успокойся, — закрыв глаза и представляя Джирайю улыбаюсь. — Поступай так как считаешь нужным. И знай, какое бы решение ты не принял, я всегда буду на твоей стороне. Потому что знаю, плохого ты никогда не сделаешь. Оставь сомнения и возвращайся уже домой. Мы скучаем.
Удивительно, но помогает. Я каким-то образом понимаю, что он меня слышит. Слышит… Но как? А ещё меня слышит Цунаде. Она смотрит на меня огромными глазами и я уверена, думает, что сейчас я обратилась к ней.
Как-то неудобно получается. Цунаде, конечно, умалишённая. Совсем, можно сказать — в край. Но видя как она опустив голову плетётся в сторону и с трудом сдерживает рыдания…
— Цунаде! Подожди. Иди сюда. Что ты там узнать хочешь?
— Всё, — улыбается мне Сенджу. — А что? Тебе теперь тоже интересно?
— Не знаю получим ли мы ответы. Но давай попытаемся… У меня даже план есть. Только что появился.
Где-то далеко. Джирайя.
Я спокоен… Я спокоен как тихий омут. Как цветок лотоса. Как грёбанный камень! Как кусок сверхпрочных сплавов! Как хрен знает кто!
Так, что удалось выяснить из памяти Пейна и Конан? Многое… Слишком многое. Например то, что Нагато поймали в ловушку. Его…
Всё началось с дурацкой статуи которую он с помощью своих особенных гляделок смог призывать и использовать как оружие. И он использовал, вот только не так как хотел, а как ему эта статуя велела. Потому что после первого же призыва, Нагато начал слышать голоса. Которые нашёптывали, вливали в него яд. И Нагато даже сопротивлялся, до тех пор когда Ханзо Саламандр, не поставил его перед выбором. Нагато предстояло выбрать кого спасти, Конан или Яхико. Впрочем, Яхико сам пожертвовал собой и благополучно убился. В итоге Нагато поехал, крыша у него потекла, мозги, видимо, резко усохли и он
