Процитирую и Дмитрия Табачника, бывшего в то время главой моей администрации:
«Я звонил Президенту каждые полчаса и сообщал ему о том, какие статьи приняты, а какие нет. Где-то между полвторого и двумя часами ночи «нашелся» и присоединился ко мне премьер Павел Лазаренко. Он был порядком уставший… Павел Иванович сразу же обвинил меня в заговоре с Морозом. Мол, я с ним ночью собираюсь лишить Президента его полномочий. В связи с этим Лазаренко решил внести «свою лепту» в конституционный процесс, собираясь отключить свет и воду в Верховной Раде (он выяснил, что система управления находится в подвалах Кабмина), в расчете на то, что, испугавшись, депутаты разойдутся. Я перезвонил Леониду Даниловичу и сообщил ему об этом. Президент стал на мою сторону, согласившись с тем, что это дико и нецивилизованно. Также через свою фракцию «Единство» Павел Иванович часа в четыре утра намеревался изменить статью, в которой говорилось, как назначается и снимается премьер-министр Украины. В нашей формулировке она звучала приблизительно так: «Президент назначает премьер-министра при согласии Верховной Рады и освобождает его», а Лазаренко хотел, чтобы был принят вариант: «Президент назначает и освобождает премьер-министра Украины при согласии Верховной Рады». Если бы эта норма была принята, то Президент не смог бы снять ни Павла Ивановича, ни любого другого премьер-министра. Я позвонил Леониду Даниловичу, разбудил его и рассказал ему об этом. После чего Кучма «нежно» переговорил с Павлом Ивановичем, и вопрос был снят. Где-то под утро я позвонил Леониду Даниловичу и сообщил ему, что Конституция принята. Вскоре ко мне в кабинет вошли мои замы и сказали: «Мы победили». Я спросил: «Кого?» Если Мороза, то нет, потому что Конституция была по-настоящему компромиссной, а если здравый смысл, то да, частично удалось».
Я сразу же приехал в парламент и поздравил депутатов с историческим событием: рождением Конституции независимой Украины. Во многих описаниях и толкованиях «конституционной ночи» меня огорчала предвзятость и поверхностность. Делали упор на то, что я, пусть и с потерями, расширил и укрепил свою власть, добившись превращения Украины в президентско-парламентскую республику, хотя она по сути таковой и была, а глава государства был и главой исполнительной власти.
В чем тут предвзятость? В том, что мне приписывалось неудержимое стремление к власти как к самоцели. А в чем поверхностность? В том, что упускалась из виду заметная ущербность получившегося гибрида. Ну разве можно считать полноценной власть президента в президентско-парламентской республике, если он не может ни при каких обстоятельствах распустить парламент?х связей. Мы с ним работали своеоб рыночно-демократический Это - с одной стороны.
А с другой - вспомним, что я предлагал сделать парламент двухпалатным. Что представляла бы собой вторая палата? Это было бы собрание представителей регионов, избранных от всех территорий на основе равного представительства. Сразу бы резко возросла роль регионов. Эта палата служила бы фильтром, который задерживал бы безответственные, спекулятивные и просто безграмотные законопроекты, принятые первой палатой. Ну, скажите, как можно, зная об этом моем предложении, утверждать, что я ничего так не хотел, как усилить свою власть за счет парламента? Разве не очевидно, что я хотел весьма и весьма существенного повышения роли и качества, профессионального уровня парламента Украины?
Правда, есть одно «но». Наличие мощного регионального представительства усиливало бы парламент в целом, но… в определенном смысле ослабляло бы председателя нижней палаты и его заместителей. Такой вот замечательный парадокс. Замечательный - с точки зрения интересов страны и скверный - с точки зрения личных интересов известных политических фигур.
О перипетиях принятия Конституции 1996 года написано и сказано до сих пор, наверное, не меньше, чем будет сказано спустя десять лет об «оранжевой революции». Разница только в том, что первое событие меньше интересовало народные массы.
А ведь конституционные перипетии той ночью не закончились!
5 марта 2003 года я отправил в парламент законопроект (№ 3207) о внесении изменений в Конституцию. Суть и цели этих изменений: переход к парламентско-президентской республике, двухпалатный парламент, формирование правительства парламентским большинством, реальное право президента распускать парламент, принятие законов на референдумах, проведение президентских, парламентских и местных выборов в один год. Главным в моем законопроекте сочли то, что поправки вносятся не конституционным, а простым большинством голосов. Это, мол, дало бы возможность мне и пропрезидентскому большинству контролировать весь ход конституционной реформы. Опасались и того, что власть получила бы дополнительное время для расстройства рядов оппозиции и компрометации ее лидера.
После обсуждения в Верховной Раде и в регионах я снял такие пункты, как двухпалатный парламент, сокращение количества депутатов и принятие законов референдумами.
Александр Мороз противопоставил моему проекту свой, соавторами которого были объявлены 164 народных депутата Украины.
Разницу между двумя проектами мои оппоненты сформулировали так: оппозиция хочет усовершенствовать Конституцию 1996 года, хотя и предусматривает переход к парламентско-президентской республике. Я же, мол, желая вроде бы того же, стремлюсь не к созданию нового политического режима, а к сохранению старого.
Не знаю, насколько внимательно читали эти и другие проекты юристы и политологи, писавшие такую, с моей точки зрения, чепуху. В чем почти уверен, так это в том, что уж один-то человек не читал. Этот человек - Виктор Ющенко. Я много раз встречался и с ним, и с его соратниками: «Слушайте! Вот вы активно выступаете против моего проекта. Но я ведь вижу, что вы его не читали». Там закладывалась очень сильная модель. Президент ни в коей мере не терял своих полномочий. Он получал право роспуска парламента. За ним был весь силовой блок, Министерство иностранных дел, право назначать Генерального прокурора даже без согласования с парламентом. То же - и губернаторов. Что еще нужно главе державы?! Я говорил: «Вы бы прочитали, подумали, прежде чем подозревать президента в том, что он хочет ослабить власть своего преемника!»
Но они действовали бездумно, по принципу: раз это предлагает Кучма, мы должны быть против.
Потом появился так называемый вариант Медведчука - Симоненко. Основные положения моего варианта в нем были сохранены, но часть полномочий президента были вычеркнуты или ослаблены.
Предлагаю на досуге сравнить оба варианта (а кому нечего делать, то и три, и сколько их там было).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
