того, что видим. Реагируем так, как в принципе поступил бы любой на нашем месте, но все же. Давайте дадим нашим родителям самим прояснить ситуацию.
— Каким образом? — поинтересовался Даниэль. — Ты предлагаешь зайти сейчас в ресторан и усадить всех за стол переговоров?
Тут раздался грохот входной двери, они все обернулись. Роберто вылетел из ресторана, громко хлопнув дверью, за ним бежала Паула.
— Подожди, извини меня, Роберто, — она была напугана.
— Хватит устраивать мне сцены ревности, — он остановился и повернулся к ней. — Хватит. Мне достаточно их дома, — его голос сухой и резкий, заставил всех поежиться. — Я просто танцевал, я обычный человек. Мне что потанцевать нельзя? — он был очень разозлен. Он стал распускать галстук, хотелось вздохнуть полной грудью. — Устраивать сцену в ресторане. Как ты можешь меня так позорить на глазах у всех? Я что-то тебе обещал? — он говорил тихо, но его шепот слышали молодые люди. — Что ты себе позволяешь? Мы просто знакомые. Ничего более. Я помогаю тебе устроиться в этом городе. Ты совершаешь большую ошибку.
Мужчина развязал галстук, расстегнул верхние пуговицы.
— Извини, — она боялась подойти к нему, — прошу, прости, я просто не так поняла тебя, — она уже жалела, что позволила себе такую вольность. — Я женщина и мне не понравилось, что ты танцуешь с другой.
— К чему мне твоя ревность? — он был очень жесток с ней сейчас, но в данный момент его интересовала другая женщина, а эта вмешалась, при чем совершенно не вовремя. — Я волен поступать так, как хочу. Хватит, — он повернулся к ней. — Хватит, остановись. Между нами, ничего нет. Ты зашла слишком далеко.
Роберто старался успокоиться. Он еще не отошел от приступа ревности к Энрике, а тут Паула устроила ему безобразную сцену на глазах у всех. Он всегда держал себя в руках, да мог хлопнуть дверью, мог сказать грубость, мог передернуть слова, делая больно близким людям, но вот так по ребячески — убегать, это было не в его характере, просто если бы Кристина устроила бы ему такую сцену, то он схватил бы ее в объятия и зацеловал, но это была не она, а всего лишь Паула, которая приревновала его к Кристине. Он закрыл глаза, стараясь прийти в себя. Она вновь вошла в его жизнь, нарушив его покой, лишив самообладания, забрав его силу, а ведь он так старался жить так, как научился, без нее, без Кристины, но она рушила все его устои.
— Роберто, — Кристина выбежала из ресторана, заставив его вздрогнуть. За ней следом спешил Энрике. — Паула, ты все неправильно поняла, — она добежала до них. — Мы просто танцевали. Энрике. Ничего более.
«Танцевали, ничего более» — повторил он ее слова и открыл глаза. Кристина была бледна. Она явно не хотела становиться камнем преткновения в его отношениях с Паулой. Реальность жестока. Посмотрев на все другими глазами, он понял, что несколько минут назад, они были просто подвластны музыке, ничего более. Между ними вся та же пропасть и пустота. Засунув руки в карманы, Роберто усмехнулся. Он повернул голову в сторону, желая, спрятать свою боль и обиду, но то, что он увидел, заставило его напрячься.
— Нет, — он покачал головой, — это уже просто смешно. Нелепо. Полный абсурд!
Кристина повернула голову и закрыла рот рукой, удерживая рвущийся вскрик.
Энрике и Паула повернулись в ту же сторону, пытаясь понять, что так напугало Кристину и в то же время разозлило Роберто. Его действительно разозлило. Мужчина был просто в ярости.
Даниэль, Виктория, Сабрина и Карлос с интересом наблюдали за ними, у них уже просто не было слов.
— Я ничего никому не собираюсь объяснять, — он вытащил руки из карманов брюк.
Паула отшатнулась, делая шаг к Энрике, ища у него поддержки. Она испугалась. Кристина наоборот же приблизилась к Робу, молча прося его, ничего не делать и в то же время стараясь с ним объединиться, чтобы вместе что-нибудь придумать и разрешить возникшую ситуацию.
Дети молчали. Роберто же испепелял Кристину взглядом, в то время как та молча просила его о смирении.
— Для чего? — он развел руки в сторону. — К чему вся эта комедия? — спрашивая ее, он сделал шаг к ней. — За чем?
— Это просто нелепая ситуация, — спокойно пыталась говорить Кристина, она дотронулась до его руки, хотя ее трясло, она не могла даже представить, что сейчас скажут дети, если после вчерашнего Даниэль ей много чего высказывал, то сейчас имеет полное право сказать все, что угодно. Она сама себя опустила в его глазах. Да и не только в его.
— Нелепее некуда, — согласился с ней Роберто. — Но я повторюсь, ничего и никому я не должен объяснять, — повернувшись к молодым людям, — добрый вечер. Хотя на сколько он добрый — я не знаю, — он снял галстук, хотя бы маленький глоток свободы, рука Кристины безвольно упала с его руки.
Молодые люди замерли в нерешительности.
— Так и будем молчать? — Роб повернулся к Крис. — Все в порядке, видишь. Никто ничего не задает. Можем спокойно побеседовать или будем расходиться, — предложил Роберто.
— Роберто, — Кристина боялась его отпускать в таком состоянии, — ты никуда один не пойдешь.
— Интересно и кто сможет меня остановить?
Кристина молчала, она не хотела, чтобы он уходил. Как поступить, как не потерять себя в глазах детей окончательно, но и за него была в ответе. Почему, она не могла понять, но не отпустит его одного.
— Ты никуда не пойдешь, — сухо, копируя тактику его поведения, произнесла женщина. — Ты пришел сюда не один, не один и уйдешь. Мы пришли все вместе. Прекрати вести себя как подросток.
— Ты меня отчитываешь? — опешил Роберто. Вместе? — он даже хмыкнул, она пришла вместе с Энрике, а не с ним.
Виктория настолько удивилась их поведению, что вообще не могла вымолвить ни слова. Сабрина напряженно смотрела на всех. Даниэль пока молча наблюдал. Карлос же готов был кинуться на защиту Кристины, если вдруг Роберто предпримет что-то против нее.
— Видишь ли, мы сами поставили себя в неловкую ситуацию, что сейчас выглядим как дети, перед нашими же детьми, — Кристина взяла Роберто за руку, он окинул ее взглядом. — Все в порядке.
— Ты меня успокаиваешь что ли?
— Роберто, перестань, — Кристина старалась разрядить немного обстановку. — Энрике, познакомься с моими детьми, — она все еще держала Роберто за руку, боясь, что он может внезапно уйти. Роберто улыбнулся, ему была приятна сама мысль, что она все-таки хоть немного беспокоится за него, эта мысль грела его душу, что он ей не совсем безразличен. Хотя разве сможет ли она его удержать,
