и снова взяться за оружие.
Чтобы привлечь столько наёмников Регенту пришлось открыть сокровищницу Ордена, в которой хранились несметные богатства, собранные со всех уголков Тамриэля. Золото и серебро, тысячи, сотни тысяч септимов перемежаются с монетами древности, являя богатое великолепие подхода накопления. Алмазы, рубины, изумруды, сапфиры и ещё непередаваемое множество драгоценных каменьев идёт в ход, чтобы завлечь алчную наёмничью душу.
Однако Азариэлю понятно, что больше всего надежд Регент возлагает на милость императора в виде солдат легиона, которых он попросил у повелителя Империи, в надежде, что владыка континента проникнется положением и ответит на просьбу главы Ордена. Именно имперский легион, прошедший мириад битв и сражений, да и просто закалённый в суровой солдатской жизни может стать тем самым подспорьем, что решит судьбе последующего дня. Азариэлю очень хочется, чтоб легион явился и разделил бремя сражения, ибо даже все собранные силы могут не сдержать натиск адских орд.
Однако самым странным подкреплением оказалась десятка странных воинов, облачённых в начищенные до блеска доспехи, с белыми ниспадающими плащами, чьи благородные лики скрыты за забрала барбютов. Их возглавляет некий человек с длинными седыми волосами и такой же бородой, больший напоминающий старца-мудреца, нежели главу воинов. И этого человека Регент почему-то знает лично, хотя весьма удивился такому пополнению и предложил гостям расположиться в самой главной башне Цитадели, когда все остальные войска расквартировались возле главного строения или внутри него.
Азариэль находит десятку воителей странными, ибо своим видом они не напоминают ни один орден, или наемников, походя больше на фанатичных воинов веры, или даже копирую паладинов. Эти воины странные и малоразговорчивы, словно хранят какую-то тайну или же не желают общаться с кем-либо. Вся десятка практически всё время проводит вместе с Регентом в башне, и редко, когда кто-то из них показывается наружу.
Несмотря на то, что Азариэль находит их странными, но много о них не задумывался, понимая, что любая помощь в будущей битве сгодится и сейчас не время брезговать. Все его мысли забиты размышлениями о предстоящей битве и что с ними будет уже завтра, проживёт ли праведное воинство страшное и безумнее сражение. Неужто Орден, проживший пару тысяч лет тревожных, искупая грехи Тамриэля своей кровью, падёт? Но больше всего он думает, как битву переживут его друзья, и тем более Саво, так как не место обычному крестьянину в ужасающей бойне, из которой вряд ли кто-то выйдет живым.
– Что-то ты совсем загрустил!
– Да так, волнуюсь за друзей. – Азариэль приложил ладонь к зубцу стены, опершись на него. – Я не хочу, чтобы они сегодня сгинули на алтаре безумных мечтаний одного идиота.
В воспоминаниях Азариэль отыскал наиболее тягостные и одновременно возвышенно-гордые. На военном совете рассматривался вариант отправки всех крестьян и прислуги прочь от острова и битвы, дабы сохранить им жизни. Но и крестьяне, и прислуга отказались бежать с острова, изъявив ярое желание с оружием в руках сражаться за то место, в котором они провели большую часть своей жизни. Да так яро отстаивали право взяться за клинки, что военному совету пришлось прислушаться к голосу верных последователей Ордена и максимально вооружить их самым простым, но надёжным оружием.
– Всё будет в порядке, Азариэль, – немного помолчав, девушка подошла к юноше вплотную, согрев его душу тёплым прикосновением попыткой коснуться плеча, сокрытого под мифрилом, но только её палец дотронулся металла, раздалось недовольное. – Ай! Как тебе не жарко!?
– Особенности доспеха, – сыронизировал Азариэль.
Рыцарь подошёл к девушке, потряхивающей ладонь, снимая кожаную перчатку и взяв её ладонь в свои руки. Следом он обратился к подсумку на бедре и в его ладони оказался свиток, моментально превратившийся в ласковый солнечный свет, рассосавший ожог.
– Я бы и сама могла, – буркнула девушка, одёргивая уже здоровую руку. – А ты потратил свиток, коим мог бы спасти кого-нибудь из друзей людских.
– Он – слабый был. Как раз для таких ран.
– Скажи, а почему ты магией не пользуешься? – сошла с темы эльфийка, переменив её удивлением. – Мы же альтмеры – маги от природы, что с тобой случилось?
– У меня с роду не было навыков магии. Не знаю почему, но это так.
– Я же говорю, что у тебя душа – человеческая.
– Может и так. Воспитывали меня-то люди из дома сирот.
– Ты, – осторожно и потеряно заговорила Гэ’эль. – У тебя…
– Да, – оборвал её Азариэль, поймав в глазах цвета бури редкое сожаление. – У меня не было матери, а отец умер больно рано.
Девушка примолкла, а Азариэль перевёл внимание с огромных пространство внутрь Цитадели, замечая на большинстве воинов доспехи прекрасной работы, сдобренные оружием лучшего качества. Учитывая приросшее количество солдат, необходимо было найти соответствующее количество амуниции, которой и нужно вооружить бойцов, не голыми им руками сражаться, в самом деле. Им предстоит битва с отступниками и всеми возможными тварями Обливиона, а значит, оружие и броня должны быть соответствующие и тут за дело с особым усердием взялись мастера Ордена, которым помогали маги и прислуга, искусная в обращении с кузнечным инструментом. Из-под молота и наковальни, проходя искусство чар магов, выходит новое оружие и доспехи, которые должны будут спасти своих владельцев от мерзкого и нечестивого напора тёмных сил. Но и этого не хватает, чтобы подготовить войска, способные держать оборону против всех врагов, так как подразделений очень много, а умений и сил мастеров не хватает, чтобы справиться с таким большим заказом. И тогда Регенту пришлось открыть зал трофеев с арсеналом и позволить брать многие предметы и артефакты прямо оттуда, чтобы ускорить перевооружение союзников, хотя такая инициатива далась очень тяжело… столько всё собиралось с краёв и уголков Тамриэля, а теперь россыпью хлынуло в чужие руки.
И когда с вооружением и подготовкой амуниции практически завершено и у воинов появился хоть и призрачный шанс на победу, тогда мастера Ордена присоединились к укреплению крепости, путём создания новых механизмов и орудий, чей единственной задачей становится – остановить продвижения противника. Были созданы несколько баллист и скорпионов, которые ставились на стены, чтобы сокрушительными залпами заставить редеть вражьи ряды. Даже починена пара двемерских паровых центурионов, которые как экспонат хранились в зале трофеев и выставлены теперь как исполинские стражники. Они – титанические колоссы, чей единственный вид страшит и приводит в панику, а когда автоматоны будут активированы, они обернуться гневливыми богами войны и станут сокрушать врага, как задумывалось. Но учитывая, кто были истинные хозяева механических существ и кому они служат по-настоящему, никто не осмеливается их вводить в жизнь сейчас, оставляя эту процедуру только для самых критических моментов, чтобы переломить ход битвы,
