Население Праги с нетерпением ждет прихода Советской Армии. Люди только об этом и говорят. Фашисты тоже готовятся. В окнах больших домов устанавливают пулеметы.
На всех дорогах, ведущих к резиденции марионеточного правительства, усиленные патрули, вооруженные тяжелыми пулеметами.
И к а р».
1 Мая Покорны, в праздничном костюме, при галстуке, пригласил Икара за семейный стол. Выпили по рюмочке сливовицы за скорую победу. Потом долго сидели, говорили о том, какая будет жизнь после войны.
А на следующий день разразилась беда. Вечером 2 мая гестаповцы оцепили весь квартал. В комнату к Икару вбежала жена Покорны, крикнула:
— Беги!
Но бежать поздно. Несколько фашистов уже ломились в дверь. Схватили всех, кто был дома. Нашли рацию.
Рыжий гестаповец вытащил из кобуры парабеллум, ткнул в грудь Икара вороненый ствол.
— Кто? Шпион? Большевик? С кем держал связь? Кто твой руководитель?
Икар молчал. Фашист выстрелил. Боль обожгла левую ногу. Но Икар сдержался, не крикнул. Его выволокли из дома, бросили в кузов грузовика.
Очнулся Икар в темной, душной камере. Он еще не знал, что попал в Панкрац — гестаповский застенок, из которого редко кто выходил живым.
Глухо ухнула стальная дверь. Допрос. Потом еще и еще.
Так прошло два дня. Все это время Икару показалось сплошной непрекращающейся пыткой. На третий день в камеру явились двое в штатском. Принесли запотевшие бутылки с пивом, жареные шпекачки. Икара усадили за стол. Дали карандаш и бумагу.
— Напишите ключ к шифру и можете подкрепиться.
Гестаповец, не сводя глаз с Икара, раскупорил бутылку, со смаком осушил стакан, налил еще.
От одного вида пива у Икара помутился рассудок. В горле давно полыхал пожар, и, казалось, сейчас он все бы отдал за один глоток. Мука была нестерпимой, но в последний момент Икар собрал все свои силы и оттолкнул от себя стол. Стекло грохнулось и разлетелось по цементному полу.
— Мерзавец! Негодяй! — визжали фашисты, смахивая с брюк пролитое пиво.
Перед уходом бросили:
— Если к утру не напишешь шифр — расстреляем!
Но Икара не расстреляли. Утром 5 мая в Праге началось восстание.
15
2 мая, в тот самый день, когда Икар передал свою последнюю радиограмму, знамя победы взвилось над рейхстагом. Пал Берлин. Но война, закончившаяся в логове врага, все еще шла на территории Чехословакии. К моменту подписания акта о безоговорочной капитуляции части Советской Армии вели упорные бои в 250–300 километрах от Праги. Нашим войскам противостояла мощная группировка гитлеровцев, состоявшая из армий «Центр» под командованием генерал-фельдмаршала Шернера и главные силы армий «Австрия», отошедшие сюда после падения Вены. Шернер не подчинился приказу о безоговорочной капитуляции и продолжал оказывать отчаянное сопротивление.
Советское командование приняло решение: несколькими сходящимися ударами расчленить и окружить группировку Шернера. Крыловцы, как и предполагалось, действовали в районе удара, который должен был нанести Первый Украинский фронт по тылам армий «Центр», отрезав им путь к отходу на запад.
Разведчики в эти часы не знали ни минуты покоя. С помощью партизан удалось установить: Шернер располагает почти девятисоттысячной армией. У него шестнадцать танковых и моторизованных дивизий, большое количество артиллерии и прочей боевой техники. А 4 мая Крылов отправил в Центр радиограмму, в которой содержались поистине бесценные сведения. Разведчикам удалось обнаружить штаб Шернера. Крылов сообщал:
«Штаб Шернера расположился в железнодорожных вагонах, стоящих на путях 16 километрах севернее Градец-Кралове. При штабе находятся высшие офицерские чины, в том числе штурмбаннфюрер СС. Узел связи при штабе имеет 160 телефонных линий. Его обслуживают около 200 связистов. Некоторые отделы штаба располагаются в Ческа-Скалица».
Из Центра передали:
«Поступившие от вас данные имеют чрезвычайную ценность. Большое спасибо».
А Крылов уже готовил новое сообщение:
«Центр. Соколову.
Шернер приказал войскам стоять насмерть и от капитуляции отказался. Праге угрожает полнейшее разрушение. Штаб Шернера в случае успеха наших войск будет продвигаться в район Карловых Вар, навстречу американцам».
Информация разведчиков подоспела как раз вовремя. В ночь с 7 на 8 мая танкисты генерала Ермакова разгромили штаб Шернера и обезглавили почти миллионную армию гитлеровцев.
16
Вечером 6 мая к Крылову пробрался связной от Аккермана. Сообщил: обстановка в Праге осложнилась. Оправившись от растерянности, гитлеровцы бросили против восставших патриотов танки и авиацию. По захваченным восставшими кварталам прямой наводкой бьет артиллерия.
Крылов немедленно передал эти данные в Центр. Запросил дальнейших инструкций. Центр ответил:
«Продолжайте сбор данных о противнике. Перебазируйтесь в район Праги».
Не знали разведчики, что в эти минуты на помощь восставшей столице уже рванулись советские танки из-под Дрездена. Им предстояло пройти около 300 километров, перевалить через Рудные горы, сломать оборону противника и освободить Прагу. Это был беспримерный молниеносный бросок, которого еще не знала военная история.
В 2 часа 30 минут утра 9 мая советские танки вошли в Прагу. К 10 часам город был полностью очищен от гитлеровцев. Война кончилась.
Пражские улицы наполнились ликующими людьми. И в общем радостном возбуждении никто не обратил внимания на кучку усталых, обросших щетиной разведчиков, озабоченно разыскивавших кого-то в толпе. И никому не было дела до того, как они, наконец, нашли своего товарища, как подняли его на руки и стали качать, и как обнимались и целовались потом, и как смахивала с глаз слезы худенькая бледнолицая девушка, невесть откуда оказавшаяся в их компании.
Девушка подхватила того, кто хромал на левую ногу, и все вместе исчезли так же незаметно, как и появились.
А еще через несколько минут армейские радисты услышали в эфире знакомые позывные:
— Я — Икар! Я — Икар! Победа, победа, победа!
* * *
С тех пор прошло более двадцати лет. Где они теперь, наши герои?
Борис Петрович Харитонов после войны окончил библиотечный институт, работает в городе Ровно. Несколько раз ездил в Чехословакию, в гости к боевым друзьям. Имя Харитонова присвоено новому рабочему поселку, а сам он удостоен звания почетного гражданина города Хоцена.
