Император сильно опустился и стал невнятно говорить. Этот верный последователь ортодоксального христианства и неустанный гонитель еретиков сам теперь впал в скандальную ересь в отношении единосущности святого Сына.
Теодора всегда считала, что Иисус Христос не реагировал на телесные страсти и слабости, и что это была неподдающаяся соблазнам плоть, а следовательно, она не могла быть человеческой плотью. Она говорила, что всякая другая плоть может поддаваться соблазнам, а потом даже разлагаться, если только перед вами не мумия египетская, или же если эта плоть по случайности не вмерзла в огромный кусок льда. Согласно ортодоксальной точки зрения, Иисус до Воскрешения существовал в разрушающейся человеческой плоти и если вы это отрицаете, то поддерживаете учение монофизитов, отвлекая внимание от величия жертвы, совершенной Иисусом для человечества.
Юстиниан стал поддерживать теорию Теодоры, хотя при ее жизни он с ней спорил. Он говорил, что это его собственное открытие, потому что прекрасно помнил все высказывания Теодоры.
Он выпустил эдикт, и в нем назвал всех, кто выступал против, «поклонниками разложения». Юстиниан приказал всем патриархам и епископам поддерживать это новое вероучение. Они тщетно молили его дать им время как следует обдумать подобное новшество. Патриарх Константинопольский был осторожным ученым и очень прямым и правильным человеком. Он разорвал одежды и посыпал голову пеплом, а потом воскликнул:
— Это все гораздо хуже, чем ересь монофизитов и основано на богохульстве грязных манихиев, которые заявляют, что двойственность Бога-Сына является противоречием. Мои дорогие братья, если Иисус Христос, когда он жил на земле, не реагировал на слабости и страсть, как хочет, чтобы мы считали Его Величество, что тогда нам следует говорить о знаменитом плаче Лазаря и о жалобах Иисуса на Кресте.[120] Вспомните о мольбах, чтобы у него взяли чашу страданий. Подобные акты подтверждают Святые Евангелисты и могут расцениваться, как просто помешательство или притворные жалобы, если тело Иисуса, в действительности, было ничего не чувствующим телом Божества.
Кафедральные клирики пожаловались на патриарха и его сместили.
Велизарий никогда не высказывался по подобным проблемам. Когда Сергий, ведущий сенатор, поинтересовался его мнением, он ответил:
— Нам трудно жить согласно заветам Христа, а если вы станете задумываться о философских понятиях Его сущности, я бы предпочел заняться критическим обдумыванием личного характера императора.
Сергий внимательно взглянул на Велизария, пытаясь понять, не иронизирует ли он, и спросил:
— Лучший из людей, наверно, подобное изучение может принести огромную пользу?
Каждый день Велизарий появлялся в императорском дворце. Если объявляли перерыв в приемах, он уезжал в свои имения и отправлялся на охоту. Он вел очень скромный образ жизни и никогда не отказывал нищим и его любили друзья. Его отношения с моей любимой госпожой были воплощением любви и понимания. Госпожа стала ближе к христианству, она отказалась от языческих привычек. Хотя продолжала использовать простые талисманы от зубной и головной боли и она хотела, чтобы эти талисманы защищали ее от сглаза. Их жизнь текла спокойно и размеренно, и казалось, что они также медленно и спокойно двигались к могиле, держа друг друга за руку. Также казалось, что на этой тропе больше не будет никаких препятствий, и их не поразят никакие испытания.
Юстиниан продолжал ненавидеть Велизария. Он не желал умирать, а его противник останется обеспеченным и станет по-прежнему пользоваться уважением граждан.
— Он украл нашу славу, — постоянно повторял Юстиниан. — Наши неблагодарные подданные уважают его, а не Священную Персону Императора.
Бесчестный Прокопий, который во всех войнах был военным секретарем Велизария, провел долгие годы, составляя историю войн. Он был корыстным и желчным человеком, не поддавался лести и всегда говорил горькую правду, и почти ничего не скрывая о предательстве одного генерала или некомпетентности другого. Он отдавал должное Велизарию за его многие победы, завоеванные в неравных битвах. Прокопий в открытую не винил Юстиниана за капризы, некомпетентность, жестокость, медлительность, мелочность характера, неблагодарность, но описывал исторические факты настолько прямолинейно, что ни один умный человек, прочитавший его записи, не смог не сформировать отрицательное мнение о монархе и выразить величайшее восхищение его генералом. Эти записи, наконец, были отосланы писцам в Александрию и там книга была опубликована.
История о книге широко распространилась, пока Юстиниану не стало известно о ее существовании, это случилось за пять лет до битвы при Хеттосе.
Когда Прокопию стало известно, что император пришел в ярость, и он понял, что эта ярость может ему грозить смертью, он написал униженное извинение, где молил своего господина простить слугу и понять, если он написал что-то не так, то за это следует винить Велизария, представившего ему фальшивую информацию. Он обещал изъять все копии книги и написать историческую работу, превозносящую славные дела Юстиниана. Юстиниан его простил, дал пенсию и пожаловал ранг патриция. Прокопий старался все время отрицательно отзываться о своем прежнем патроне. Он с ним не здоровался, встретив на улице, чтобы, не дай Бог, не навредить себе. Юстиниан был крайне недоволен, когда наконец ему принесли книгу, восхвалявшую его свершения.
Прокопий писал там только о его учености и набожности, о том, как возводились церкви и строились укрепления. Император ожидал, что в его честь будет полностью переписана прежняя история страны и что он, а не его подданный Велизарий, станет прославляться за покорение Италии и Африки. Юстиниан перестал выплачивать пенсию Прокопию.
Прокопий обозлился и оклеветал не только Велизария и госпожу Антонину, но и самого императора и покойную Теодору. Иногда он в своих записках сообщал правдивые факты, но иногда искажал их, а временами просто лгал! Он не пощадил даже меня, Евгения. Например, он написал о том, что я помогал госпоже убить служанку Македонию. Он писал, что мы разрезали ее язык на мелкие кусочки и швырнули их в море. Прокопий говорил, хвастаясь друзьям:
— Я написал книгу, способную опорочить имена некоторых великих людей, обидевших меня.
Но он держал книгу в столе, желая, чтобы ее прочитали потомки.
Осенью после битвы при Хеттосе группа сенаторов задумала новое покушение на жизнь императора. Этот заговор возглавляли Сергий и Марселл, тот самый, кого простил Юстиниан за участие в старом заговоре Артабана Армянина. Заговор случайно раскрыли, а лидеров заставили выдать имена сообщников. Среди лидеров был и Херодиан, генерал, сдавший Сполето королю Теуделю, чтобы навредить Велизарию! Потом он удрал к готам. После смерти Теуделя, он сдал Кумае Нарсесу, и Юстиниан его простил. По возвращении Херодиана в Константинополь Велизарий подал на него в суд, и его заставили выплатить долг в пятьдесят тысяч золотых монет, о которых упоминалось в истории сдачи Сполето.
Херодиан, чтобы избежать смерти, попытался оправдаться, заявив, что заговор против императора был задуман Велизарием. После его показаний Государственный обвинитель Апион послал агентов в дом Прокопия, чтобы найти там документы, подтверждающие это обвинение. В доме в запертом сундуке они нашли книгу выдуманных историй Прокопия. Апион прочитал ее и пригрозил Прокопию, что его задушат за оскорбления личности императора, если только он не даст нужных показаний, с помощью которых Велизария можно будет обвинить в предательстве. Прокопий, естественно, согласился на это и ему вернули его писанину. Теперь вам ясно, почему я его назвал «бесчестным Прокопием».
Апион явился в дом Велизария ранним утром в сопровождении двух писцов и отряда солдат. Велизарий в это время играл в мяч, а затем собирался окунуться в бассейн. Я вел счет забитым мячам. Велизарий любезно приветствовал Апиона и сказал:
— Вы новый Государственный Обвинитель? Что-то рано вы пожаловали ко мне. Вы не позавтракаете со мной после того, как я окунусь в бассейне?
Апион ответил ему весьма мрачно:
— Дело Его Священного Величества не терпит промедления. И мы не станем завтракать и плавать в бассейне. Быстро одевайтесь, князь Велизарий. У меня есть ордер на ваш арест по обвинению в государственной измене. Солдаты, арестуйте слуг. Могут понадобиться их показания.
Велизарий обратился ко мне:
— Евгений, запиши счет. Мы продолжим игру в другое время. — А затем попросил госпожу Антонину спуститься вниз.
Мне не позволили позвать госпожу Антонину. Апион заявил:
— Слуги уважаемой Антонины тоже задержаны.
Велизарий оделся и пригласил Апиона и солдат зайти в теплое помещение, потому что день был прохладным. Апион прочитал приказ об аресте:
