А потом она сказала, что у нас будет маленький. Она не сомневалась, что сын.
Сын!.. Я смотрел на других хуторских детей, на малютку Кииту; что-то было в них глубинное и древнее, словно из чистых их глаз, не ведающих ни лжи, ни предательства, ни корысти, смотрит на меня тот, кто однажды отправил меня в бесконечный путь по бессчётным мирам Великой Сферы. И не знаю, отчего так вышло, — взрослые на хуторе меня побаивались и сторонились, а вот дети, напротив, презрев запреты, кидались ко мне, едва завидев. Кидались и требовали то огненных фокусов, то сказки, то видений, а то снов, в которых каждому бы приснилось что-нибудь интересное. Правда, последним я их не баловал — как бы не решили навсегда в грёзы уйти…
И вот от моего семени родится малыш. Кем он будет? Человеком, Смертным, или же, как я, вечным странником, чей удел — разгадывать тайны и секреты бесконечных миров?..
Он явился в мир точно в срок — крепкий серьёзный бутуз, черноволосый и черноглазый. И, едва заглянув в его глаза, я понял, что ему уготована высокая и страшная судьба — там, в этих глазах, я увидел двери в Беспредельность, те самые двери, сквозь которые я проходил несчётное число раз. Он не был человеком. Он имел тело, подобное человеческому, но дух его… Я не мог ошибиться — дух его был наделён великими Силами. Настанет день — и они пробудятся для поистине великого дела.
Но пока он сосредоточенно сосал материнскую грудь, а удивлённая его появлением Киита ползала вокруг по домотканым половикам.
— Ах-с-с, мас-с-стер, не скажете ли вы бедному Хис-с-су, куда мы плывём? Уже с-с-столько дней вокруг одна вода…
— Незачем тебе это знать, ящерица безногая! Не хочу, чтобы ты помер от страха раньше времени. Погоди, твой черёд ещё придёт.
— О, мас-с-стер, но, может, с-с-старому Хис-с-с-су тогда лучше с-с-самому брос-с-с-итьс-с-ся за борт? Вы говорите о таких ужас-с-с-сах…
— Может, и лучше. Если ты так жаждешь отправиться кормить акул, не смею препятствовать. Скажу лишь, что выжить после заседания Тайного Совета у тебя шанс всё-таки есть, а вот уйти от акул — точно никакого. Даже колдовство не поможет.
— Почему же, мас-с-стер?
— Да потому что акулам помогу я. Понятно?
— Ода, да, мас-с-стер!.. Я повинуюсь, я повинуюсь…
Упряжка из двух молодых левиафанов стремительно влекла утлую лодчонку. Далеко впереди, над тёплым морем, за тысячи лиг от берегов Северного Хьёрварда вставали чёрные, вылизанные волнами и ветром скалы. Их не было ни на одной из карт Большого Хьёрварда, а в прибрежных тавернах всех четырёх континентов просоленные морские волки шёпотом передавали друг другу страшные истории о чёрном острове-призраке с громадной каменной пастью, что, раскрываясь как живая, с лёгкостью глотает корабли. И якобы от этой беды есть только одна защита — молить Хедина Милостивца ниспослать оборону. А ещё говорили капитаны, что нет-нет да и встретится бегущий по морским волнам проглоченный чёрной пастью призрачный корабль, коему не нужны ни паруса, ни вёсла, ибо тянут его вперёд подвластные страшному чародейству морские демоны…
Об этом думал Хисс, змеиный царь, глядя на поднимающиеся из воды блестящие мокрые кручи. Призрачный остров! Это было хуже, чем смерть. Намного хуже.
С улицы доносился звонкий смех Ками. Старый Хрофт отложил клинок, который правил, и задумался. Тяжко познавать пределы своих сил тому, кто в былые времена мог гасить и вновь зажигать звёзды! Тяжко сознавать, что друзья, с кем рубился плечом к плечу, вынуждены продолжать неравный бой без тебя, потому что рука уже начала изменять тебе! День за днём, ночь за ночью гложет тебя неизбывный червь сомнений — а зачем ты ещё ходишь по этой земле, Бессмертный? Люди наслаждаются каждым прожитым днём, потому что знают — их век короток. А что делать тебе, прожившему уже тысячелетия и, если не срубит в поединке рука сильнейшего противника, спокойно могущему дожить до самого Дня Гнева, Второго Дня Гнева, когда вернётся из своих странствий Творец и одно мановение Его Божественной Мысли обратит в Ничто всю Сферу Миров, всё Упорядоченное?..
Ах, какое было время, когда он насмерть дрался с Лишёнными Тел в Южном Хьёрварде! Какое время! Никогда уже не пережить подобного… Для Неназываемого он, Хрофт, Игг, Один, оказался недостаточно силён. Так что же тебе осталось, Древний Бог? Слушать детский лепет Ками, девочки, вырванной из лап смерти чародейством Эльтары?
Он грохнул кулаком по столу — доски разлетелись бы вдребезги, не будь столешница сделана им самим.
Стало немного легче.
Старый Хрофт ждал. Подобно тому, как ждал когда-то в бессрочной своей ссылке. Тогда он дождался — молодой маг по имени Хедин Познавший Тьму как-то раз забрёл в его жилище…
Он сделал всё, чтобы подтолкнуть этого мальчишку идти именно той дорогой, которая нужна была ему, Хрофту. И добился полного успеха — Боргильдово Поле было отомщено сторицей. В Обетованном обосновались Новые Боги. А ему, Хрофту, осталась всё та же неистребимая скука.
Частично ему удалось развеять её, сражаясь с порождениями Потрясения. Когда в пределах Обетованного, у самых престолов прежних владык, гремела последняя битва, нарушился ход многих и многих небесных сфер, изменили свои русла магические реки Вселенной, драконы Времени, в ужасе мечась по перекатам великой реки вечности, натворили немало бед — и в обычные, населённые Смертными и Перворождёнными земли ворвалось немало чудовищных сущностей, возникших, наверно, ещё до начала времён. С ними нужно было сражаться, их нужно было побеждать. Это помогало забыться. А потом вновь накатывала чёрная, всепоглощающая тоска.
Эх, если б можно было поговорить с Хедином или Ракотом! Или хотя бы с тем отчаянным пареньком по имени Хаген, которого Познавший Тьму в последнюю секунду вытащил с самого порога Небытия. Мечты, мечты… Все твои друзья далеко, Игг Разрушитель. Все они грудью встречают напор Неназываемого и пока ещё сдерживают этот натиск. А ты… ты не можешь быть с ними.
Хлопнула дверь. Влетела раскрасневшаяся Ками, схватила со скамьи какую-то игрушку и вновь умчалась на улицу. Хрофт улыбнулся. Ты всё-таки ещё не безнадёжен. Ты ещё можешь привязываться, беспокоиться и любить…
Старый Хрофт ждал.
Однако никакие семейные хлопоты и то новое, что внесло в жизнь рождение Аратарна, не смогли вытеснить беспрестанно мучивший вопрос: с кем же свела меня судьба на пороге безымянного гнездилища Орды (кстати, сразу же второй вопрос: зачем я вообще туда полез?)? Лицо мёртвой девушки, не похожей ни на «саойю» из воспоминаний Эльстана, ни на Царицу Теней из моей собственной памяти. Кто она такая, ставшая моим врагом — и сгинувшая?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
