взглядом ночную гостью. — Птички испугалась.
— Отстань, Макс, — Алена боевито расправила подол платья, напуская на себя важный вид. — Все, я ушла. Спокойной тебе ночи.
— Да-да, и тебе, — кивнул я.
Мы обнялись на прощание, и я неторопливо зашагал назад по дорожке, уже в сторону бани.
Мои мысли снова вернулись к Алисе. Забавно, конечно. Один человек за неполных три дня может вызвать такую бурю эмоций, которые до этого никто не мог вызвать годами. Вот и думай после этого — имеет ли временной промежуток хоть какое-то значение? Получается ведь, что дело непосредственно в человеке. Почему все так произошло? Почему Алиса? Объективно, тут ведь столько красавиц. Чем я, сам того не осознавая, руководствовался? Это же ведь не просто так. Может я действительно увидел в этой хулиганке родственную душу?
Вопросы. Вопросы требуют ответов.
А их, блин, нету. От слова «совсем».
«Опушка леса… Недалеко от площади… Да, Славя мастер объяснений», — ругался я про себя, плутая по лесистой местности. Мшистые заросли становились всё темнее с каждым новым поворотом, а я уже дико задолбался снимать с шорт и краев поло налипший репейник.
Треск кустов позади меня заставил тормознуть. Я обернулся, забыв даже об успевшем прилипнуть к пальцам рудеральному растению. Но никого не обнаружил. Почему-то незаметно подкралось чувство тревоги. Но это было чертовски глупо. Очевидно, что за кустами никого не было.
«Да ну тебя, блин, с твоей девочкой-кошкой, Алена», — мысленно чертыхнулся я.
Я пошел дальше. Одинокий звук шагов, казалось, бросал вызов темноте. И все же я никак не мог отделаться от ощущения, что за плотной стеной кустов что-то движется в такт со мной. Ох, беда-бедовая.
«Охолони, приятель. Здесь много живности обитает. Это может быть обычная белка. Или Жулька за мной увязалась. Черт бы меня побрал с моей фантазией».
Тут я ясно увидел, что что-то или кто-то скользнул в просвете деревцев. Я снова затормозил и вытаращился в том направлении. Но все было тихо. Видимо, игра света и разбушевавшееся воображение создавали видимость движения в темноте.
— Эй! — прикрикнул я на всякий случай. — Я тебя вижу!
Но темнота никак не отозвалась. Может, Пионер развлекается? Хотя нет, не его стиль. Этот любит покрасоваться. Пугать втихаря он бы вряд ли стал. Плюнув, в конечном итоге я продолжил свой путь.
Вскоре я-таки вышел на опушку к искомой бане, которая оказалась маленьким и аккуратным деревянным домиком, от которого веяло каким-то уютом и теплом. Сразу в голове возник образ избушки на курьих ножках. И он бы непременно вызвал бы у меня чувство ностальгии, если бы я, как многие мои знакомые, в детстве проводил добрую половину лета в деревне. К сожалению, такой возможности у меня не было.
Дэнчика в округе еще не наблюдалось. Посему я подошел к крыльцу и уселся на одну из ступенек, искоса поглядывая в лесную темень, откуда, как мне казалось, за мной кто-то не так давно наблюдал.
Словно для того, чтобы напомнить мне об этом, прямо передо мной тропу беззаботно перепрыгнул заяц. «Друг ведьм и сказочных существ», — припомнил я, когда заяц, завидев меня, свернул в сторону. Он пролетел зараз пару метров уж точно, приземлившись уже снова в безопасной для него гуще лесного массива.
Я сидел и изучал ленивым взглядом окрестности еще с минут пять, прежде чем вдалеке послышались шаги, и на опушке вскоре показался Дэнчик, державший в одной руке связку из пионерской формы и полотенец, а в другой, судя по всему, флакон с шампунем.
— Повезло нам, — сообщил он. — Панамки дома не оказалось, но у Слави, по счастью, были ключи, так что мы взяли у нее из шкафчика как раз последние два комплекта и еще прихватили два полотенца. Думаю, что она не будет злиться.
— Чудесно, — кивнул я. — Ладно, айда, быстро дела сделаем и на боковую.
Первым делом зашли внутрь осмотреться. Предбанник был полон тихого, ароматного запаха банного дерева. Кое-как зажгли свет. Лампочка, которая, судя по всему, не менялась как минимум с прошлого лета, тускло горела и по ощущениям была на последнем издыхании. Пустое, просторное помещение со столом и парой стульев посередине. На подоконнике я заметил запылившийся магнитофон «Электроника-211». Попробовал покрутить, но тщетно. Когда Дэнчик скинул на стол оба комплекта формы, мы дружно отправились искать поленницу. С облегчением обнаружили, что заготовленных там дров с лихвой бы хватило на несколько смен вперед, что уже облегчало такую, казалось бы, простецкую задачу, как помыться. Набрав каждый по внушительной охапке, мы вернулись в предбанник. Мой друг тут же засуетился около печки, а я, покуривая электронку, все смотрел в сторону леса.
— Дай пару тяг, а то уже с ума схожу, — попросил Дэнчик.
Не глядя, сунул ему сигарету. А ветви стоявшего поблизости дерева раскачивались и трещали на ветру. Никакие образы не появлялись. Не появлялось ничего.
Сзади слышится чирканье зажигалки. Следом — планомерное и успокаивающее потрескивание горящей древесины. Теперь остается только ждать, когда температура в парилке достигнет нужной кондиции.
— Жалко, что нигде не достать спиртовую таблетку, — поравнялся со мной Дэнчик, возвращая электронку. — Так бы управились намного быстрее.
— Я никуда не тороплюсь, — отозвался я, выпуская дым в ночь.
— Понятное дело… Обидно, что тебя, все же, не было на танцах. Я устроил там незабываемое шоу. Ты бы видел лица всех этих вожатых, когда заиграла музыка нашего времени — они вообще не понимали, как на все это реагировать!
— Да… Возможно, — протянул я, пока что решив не рассказывать другу о том, что произошло между мной и Алисой на сцене. А то этот и без того не больно-то и спокойный вечер будет окончательно безнадежно испорчен расспросами и восторженными восклицаниями.
— Пойдем, что ли, на лавочке пока перед входом посидим, за жизнь поговорим, — предложил Дэнчик.
— Айда, — согласился я, пряча курилку в карман.
Лавка перед баней самую малость обросла мхом, что, в целом, не стало каким-то препятствием. Очень даже наоборот — эта естественная небрежность добавляла некую атмосферу сказочности. Так там и сели.
— Забросило бы нас так за пару дней до того, как на мой матч приходили агенты из «Балтики», глядишь, и не обосрался бы, — мрачно и пугающе спокойно изрек Дэнчик. — Чересчур себя изматывал. А так, сам понимаешь, в любой момент накрыть может. Тогда и накрыло. Хочу, вот, по мячу ударить, а не получается нихрена, физически не могу, ноги не слушают. Тренер мне втихаря на перерыве стопарик сунул, пей, говорит. Отпустило, конечно, но не полностью. Ноги все равно тряслись, как у тряпичной куклы.
