Из второй и третьей каюты вышли и были представлены два друида. Это были престарелые святоши с бараньими лицами, летящими с миссией на Баллаикарч. С собой они транспортировали раскладной алтарь, который и был немедленно установлен в углу салона. Сразу же вслед за этим жрецы приступили к серии немых церемоний малого обряда Дерева. Манаоло рассматривал их без интереса минуту или две, затем отвернулся.
Оставалось четверо.
Стюард объявил трапезу — первую за этот день.
Появилась следующая пара: двое менгов в штатском — широких плащах из разноцветного шелка, корсетах и украшенных бриллиантами. Они подчеркнуто вежливо поклонились компании, и, как только стюард установил раскладной стол, заняли свои места. Эта пассажиры представлены не были.
«Пятеро менгов, — подумал Джо. — Двое гражданских, двое солдат, женщина. В двух каютах оставались неизвестные пассажиры».
Открылась десятая каюта, и на балконе появилась тощая старая женщина. Голова ее, лысая как яйцо, была плоской на макушке. Лицо украшали выпученные глаза и крупный костистый нос. На женщине висела черная пелерина, и каждый палец на обоих руках был унизан драгоценными перстнями.
Дверь каюты номер шесть оставалась закрытой.
Меню, на удивление разнообразное, учитывало вкусы многих рас. Джо разучился привередничать с тех пор, как начал перелетать с планеты на планету. Ему доводилось употреблять в пищу органическую материю всех мыслимых цветов, составов, вкусов и запахов. Порой ему удавалось найти явствам подходящие и привычные названия — папоротники, фрукты, грибы, корни, рептилии, насекомые, рыбы, моллюски, слизни, споровые коробочки, животные, птицы — но, оставалось еще много предметов, которые он не мог ни определить, ни назвать. И то, что их можно есть, он узнавал лишь на примере окружающих.
Его место оказалось как раз напротив Манаоло и Ильфейн. Он заметил, что они не разговаривают друг с другом, и несколько раз ловил на себе ее взгляд — озадаченный, оценивающий, осторожный.
«Она уверена, что видела меня раньше, — подумал Джо, — но не может вспомнить где...»
После еды пассажиры разделились. Манаоло уединился в гимнастическом зале, примыкающим к салону. Менги впятером уселись за какую-то игру в разноцветные дощечки. Силлиты отправились на прогулку в сторону кормы. Долговязая женщина осталась неподвижно сидеть в кресле, бессмысленно уставившись в темноту.
Джо испытал желание позаниматься физическими упражнениями, но мысль о Манаоло удерживала его. В корабельной библиотеке он выбрал фильм и уже собирался вернуться в свою каюту.
— Лорд Смит, не могли бы вы со мной поговорить? — низким голосом произнесла появившаяся жрица Ильфейн.
— Разумеется.
— Может быть, пройдем ко мне в каюту?
Джо оглянулся через плечо:
— А ваш супруг не будет в претензии?
— Супруг? — на ее лице появились гнев и презрение. — Наши отношения абсолютно формальны. — Она замолчала, глядя в сторону, явно сожалея о своих словах. Затем вежливо и холодно произнесла повторно. — Я бы хотела поговорить с вами...
Ильфейн повернулась и направилась в свою каюту.
Джо тихонько рассмеялся: эта самочка не знает иного мира, кроме того, что у нее в голове, и не подозревает, что намерения окружающих могут расходиться с ее намерениями. Сейчас это забавно, но что будет, когда она станет старше? Джо вдруг пришло в голову, что неплохо было бы оказаться с ней вдвоем на необитаемом острове или планете и заняться подавлением упрямства и развитием понимания...
Он неторопливо последовал за ней. В каюте жрица села на койку, он — на скамью.
— Итак?
— Вы говорили, что ваша родина — Земля. Мифическая Земля. Это правда?
— Это правда.
— А где находится ваша Земля?
— Ближе к центру, где-нибудь в тысяче световых лет отсюда.
— На что она похожа? — Ильфейн наклонилась вперед, уперев локти в колени и положил на ладони подбородок, и с любопытством поглядела на него.
Джо, неожиданно взволнованный, пожал плечами:
— Вы задали вопрос, на который нельзя ответить одним словом. Земля — очень старый мир. Повсюду древние здания, древние города, традиции. В Египте находятся древние пирамиды, построенные первой цивилизацией человечества, в Англии цирк из тесаных каменных глыб — Стойнхендж, отголосок почти столь же древних эпох. В пещерах Франции и Испании, глубоко под землей, остались рисунки, сделанные людьми, недалеко ушедшими от животных, на которых они охотились.
Она глубоко вздохнула:
— Но ваша цивилизация, ваши города — они отличаются от наших?
— Естественно, отличаются. В космосе не бывает двух одинаковых планет. На Земле старая устоявшаяся культура, зрелая и доброжелательная. Расы на ней слились, и я — результат этого смещения. Здесь, на внешних регионах, люди разъединены, замкнуты, и потому кое-где сохранились очень первозданные виды. Вы, друиды, физически близкие к нам, принадлежите к древней кавказской рас Средиземноморья.
— Но разве у вас нет великого бога — Дерева Жизни?
— В настоящее время сколько-нибудь организованной религии на Земле нет. Мы совершенно свободны и вольны жить так, как нам нравиться. Некоторые поклоняются космическому создателю, другие чтут лишь физические законы, управляющие Вселенной. Уже давно никто не молится фетишам, антропоидам, животным или растениям, вроде нашего Дерева.
— Вы... — воскликнула она. — Вы смеетесь над нашим священным учением?
— Извините.
Она поднялась, затем вновь села, подавляя гнев.
— Во многом вы мне интересны, — сказала она задумчиво, словно пытаясь оправдать свое терпение. — У меня такое чувство, что мы с вами знакомы...
— Я был шофером вашего отца, — сказал Джо, побуждаемый почти садистским импульсом. — Вчера вы и ваш муж собирались меня прикончить...
Она замерла, открыв рот и уставившись на меня. Затем поникла и откинулась на спинку дивана:
— Вы... вы...
Но взгляд Джо уже привлекло нечто за ее спиной. На полке над койкой стояло растение, идентичное или почти идентичное оставленному им на Кайрил.
Жрица поняла, куда он смотрит. Рот ее закрылся. Она выдохнула:
— Вы знаете? — Это было сказано дочти шепотом. — Убейте меня, уничтожьте меня, я усталаот жизни!
Она встала, бессильно уронив руки. Джо поднялся, сделал шаг к ней. Это было похоже на сон: бесследно исчезли логика и здравый смысл, причина и следствие. Он положил ладони на ее плечи. Она была теплая и тонкая, и вздрагивала, как птица.
Она отстранилась и вновь села на койку.
— Я не понимаю, — произнесла она хрипло. — Я ничего не понимаю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
