в грубых играх узников. Однако имя его все же стало известно, и тогда некоторые вспомнили, что он был начальником шайки сальтеадоров.
Четвертый обитатель кельи настолько же разнился от упомянутого вора, как Сатир от Гипериона[3]: полная противоположность как в нравственном, так и в физическом отношении. Руперто Ривас, несмотря на рубище, которое ему приходилось носить, сохранял гордый, благородный вид, тогда как Эльзе-рильо, которого товарищи прозвали Малой Лисой, был олицетворением низости и грубости и к тому же уродлив физически, настоящий Квазимодо. Оба эти человека, так разнившиеся между собой, были, однако, в виде наказания и в предупреждение побега прикованы друг к другу до прибытия Криса Рока и Кер-нея. Начальник тюрьмы, которого озарила вдруг внезапная мысль, велел разъединить их и приковать карлика к техасскому великану, а Кернея — к Руперто Ривасу.
Из всех обитателей Аккордады Крис Рок чувствовал себя хуже всех. Его сердце, всегда готовое принять участие в каждом, заслуживающем его, не отказало бы в нем и прикованному к нему товарищу, если бы только нравственное уродство этого человека не превышало физического. Техасец узнал, что карлик, с которым он принужден был делить время днем и ночью, был низким убийцей, отравившим свою жертву. Если он не понес заслуженной кары, то только по недостатку явных улик, хотя виновность его была хорошо известна всем.
Эта близость карлика внушала такое отвращение Крису Року, что он первое время приходил в ярость, скрежетал зубами, топал ногами, точно хотел раздавить и обратить в прах это отвратительное существо.
В первые дни заключения наши техасцы не переставали удивляться тому, по какому поводу их подвергли наказанию, могущему быть лишь следствием личной мести. Никто из мьерских пленников не был подвергнут такому унижению, всех сковали между собой, а не с мексиканскими преступниками. Но почему же для них было сделано такое исключение? Несмотря на все старания, им так и не удалось догадаться о причине. Было известно, что Крис Рок и Керней принимали деятельное участие во время бунта в Эль-Саладо, но ведь они были не единствен-ними его участниками, однако же ни с кем не поступили так, как с ними.
Но кроме того, что Кернея и Криса Рока приковали к плутам, с ними еще обращались необычайно грубо, пищу им доставляли худшую и в меньшем количестве, чем другим, иногда смотритель издевался и хохотал над ними, особенно же глядя на великана и карлика, составлявших действительно уморительную пару. При заключении в тюрьму Криса Рока и Кернея начальник тюрьмы выказал по отношению к ним столько недоброжелательности, что смотритель смело позволял себе следовать примеру начальства. Однако Флоранс Керней и его верный друг поняли, наконец, в чем было дело, когда через три дня после их заключения они вдруг увидали в открытую дверь своей кельи Карлоса Сантандера!
Глава XI
БЛЕСТЯЩИЙ ПОЛКОВНИК
Перед их кельей стоял действительно Карлос Сантандер, в полной форме, со шпагой на боку и в каске с белыми перьями на голове. Чтобы объяснить его появление, да еще в таком одеянии, надо рассказать несколько подробностей из его жизни, неизвестных читателю. Как уже было сказано выше, он родился в Новом Орлеане, но был мексиканского происхождения и считал себя мексиканским гражданином, если не чем-нибудь большим. До встречи с Флорансом Кернеем он занимал какую-то должность по распоряжению правительства или диктатора Санта-Анны. Никто не знал обстоятельно, что собственно он делал в Новом Орлеане, хотя его ближайшие друзья подозревали в нем тайного агента мексиканского правителя, то есть попросту шпиона.
Подозрение это явилось небезосновательным, ибо он получал деньги от Санта-Анны как жалованье за услуги, оказываемые им в Соединенных Штатах и не имевшие ничего общего с дипломатической службой. Чтобы понять, какого они были свойства, достаточно вспомнить его поведение с волонтерами улицы Пойдраской.
Придя на собрание, желая вступить в отряд партизан и записавшись в кандидаты на чин капитана, Сантандер только следовал известным указаниям, гнусная цепь которых была достойна самого дьявола. Удайся ему сделаться начальником этого несчастного отряда, результат похода был бы если не худший, то во всяком случае и не лучший, так как шпион, согласно полученным инструкциям, должен был изменить при первом же подходящем случае. Обманутый в своих расчетах и не желая вступить в ряды партизан простым солдатом, боясь к тому же огласки истории с панцирем, он решил покинуть Новый Орлеан и уехать в Мексику.
К его счастью, история дуэли не дошла ни до чьих ушей как в Мексике, так и в Новом Орлеане. Дюперрон из самолюбия умолчал о ней: доктор, скромный француз, поступил так же, Керней, Крис Рок и Криттенден в самый день дуэли отправились в Техас, занятые уже совсем другим делом.
Оставались еще оба кучера, которые, если бы не покинули Нового Орлеана, не преминули бы, конечно, рассказать первому встречному об этом скандальном происшествии, но, будучи оба ирландцами и подстрекаемые достойным поведением их соотечественника, они в тот же день присоединились к отряду партизан и участвовали вместе с ними в несчастной Мьерской экспедиции.
Таким образом Сантандер избежал огласки своего обмана. Его появление в столь блестящем виде объяснить нетрудно. Одной из слабостей Санта-Анны, человека испытанной храбрости, но настолько же тщеславного, как и храброго, было окружать себя блестящей свитой, офицеры, составлявшие ее, походили в своих пышных мундирах на павлинов.
По приезде в Мехико Сантандер был сначала назначен адъютантом Санта-Анны. Благодаря своей красивой наружности он очень скоро получил повышение. Таким образом, неудачный кандидат в лагере партизан был произведен в полковники мексиканской армии и зачислен в свиту главнокомандующего.
Если бы Флоранс Керней и Крис Рок могли подозревать, что встретят этого человека в Мехико, да еще в таком виде, на пороге их кельи, они переносили бы с меньшим терпением все невзгоды их тяжелого путешествия, может быть, они отнеслись бы равнодушнее и к жеребьевке с белыми и черными бобами. Встреча с этим человеком живо напомнила им сцену дуэли, техасец вспомнил, как он заставил выкупаться этого негодяя, вспомнил его растерянный вид, когда тот вышел из воды, весь покрытый тиной. Какая разница с его теперешним львиным видом! Керней, вспоминая также все
