эти подробности, заметил на его щеке след раны, которую нанес ему, хотя Сантандер и старался скрыть шрам под старательно расчесанными бакенбардами. Было отчего смутиться ирландскому пленнику, и даже храбрый техасец почувствовал, что сердце его забилось от тревожного предчувствия…
К тому же и выражение лица Сантандера не могло внушить им спокойствия: им казалось, что на нем был написан их смертный приговор. Карлос Сантандер улыбался, но это была сатанинская улыбка победителя, злая, насмешливая, говорившая так же ясно, как слова: «Вы находитесь в моей власти и должны ожидать моей мести!» Он явился сюда не случайно и не по долгу, а единственно, чтобы показать свою власть и навести на них ужас. Его появление служило для них разгадкой того, почему они подвергались особым строгостям и были скованы с мошенниками. Это было сделано с целью унизить их, они в этом убедились, услыхав слова начальника тюрьмы, обращенные к Сантандеру:
— Вот они, полковник, вы видите, они скованы согласно вашему приказу. Что за пара! — прибавил он, насмешливо указывая на Криса Рока и карлика. — Бог ты мой! Ведь можно умереть со смеху, глядя на них, ха-ха-ха!..
Сантандер, очень довольный этой шуткой, хохотал во все горло, и их громкий, циничный хохот гулко раскатился по всей тюрьме.
Глава XII
СВИДАНИЕ
Все четыре узника хранили молчание. Только карлик, когда отворили дверь, проговорил: «Buenos dias, Excelencia, вы пришли, вероятно, чтобы даровать нам свободу?» Это было сказано, понятно, с иронией, так как горбун знал прекрасно, что для него не могло быть помилования, если, бы, впрочем, кто-нибудь не внес за него выкуп. Его вопрос остался без ответа.
Вновь прибывшие были слишком заняты другими обитателями кельи, чтобы обратить внимание на карлика. Предполагаемый вор стоял лицом к стене и не повернулся даже тогда, когда Сантандер заговорил с Крисом Роком и Кернеем. Полковник начал разговор, сразу взяв вызывающий тон.
— Так вот где вы находитесь! Хорошие, нечего сказать, место и компания! Это общество совсем не похоже на то, которое вы когда-то посещали в Новом Орлеане, сеньор Флоранс! А вы, техасский великан, как вам нравится здешний воздух после ваших прерий?
Помолчав немного, чтобы насладиться произведенным впечатлением, Сантандер прибавил:
— Хорош результат Мьерской экспедиции, имевшей целью завладеть Мексикой! Вы хоть и не по своему желанию, а все же попали в ее столицу… Чего же вы еще ждете?
— Мало хорошего от такого негодяя, как вы! — резко ответил Крис Рок.
— Как! Вы не ждете ничего хорошего от меня, старого знакомого, даже друга, после того, что произошло между нами на берегу Поншартренского озера? Находясь между чужими, вы должны были бы радоваться, найдя друга, да еще такого, который вам столь многим обязан! Теперь, когда представился случай, я сделаю все, от меня зависящее, чтобы расплатиться с вами.
— Поступайте как знаете, — ответил Крис Рок, — мы не рассчитываем на ваше великодушие, которого у вас и быть не может; да если бы оно и было, так Крис Рок от него отказался бы.
Сантандер не ожидал такого возражения. Он пришел в Аккордадскую тюрьму лишь для того, чтобы поиздеваться над покоренными врагами. Он был осведомлен обо всем, что с ними случалось с самого Мьера и до Мехико. Он надеялся увидеть их приниженными, выпрашивающими у него милости И вдруг вместо страха узники выказали ему презрение. Техасец, точно волк в клетке, готов был броситься на непрошеного гостя, сделай тот хоть шаг к нему.
— Прекрасно, — сказал Сантандер, не придавший, казалось, особенно внимания словам Криса Рока, — если вы не желаете принимать от меня услуг, то я предлагать вам их более не буду. А вы, сеньор ирландец, вы, наверное, не будете так щепетильны?
Глядя на своего бывшего противника, молодой ирландец твердо ответил:
— Так как я узнал по опыту, что вы недостойны удара моей шпаги, то считаю вас недостойными и разговора со мной. Вы трус даже в железном панцире. Вы подлец, и я презираю вас!
Хоть и сильно задетый, Сантандер, однако, не смутился. Потеряв надежду унизить своих врагов и боясь быть скомпрометированным в глазах начальника тюрьмы, если огласится история с панцирем, он решил прервать разговор с пленниками. К счастью для него, никто не понимал английского языка, на котором и велся весь этот короткий, но многозначительный разговор.
— Видите, сеньор дон Педро, эти два господина — мои давнишние знакомые, — сказал он, обращаясь к начальнику тюрьмы, — печальное положение которых меня очень интересует и помочь которым я был бы очень рад. Но боюсь, что здесь придется подчиниться закону.
Дон Педро загадочно улыбнулся, выслушивая эти соболезнования Сантандера. Он нисколько не сомневался в том интересе, который полковник принимал в заключенных, так как приковал их по распоряжению самого Сантандера. По своему положению и характеру он, однако, никогда не спрашивал объяснений у людей, стоявших выше его. А ведь Сантандер находился в свите самого диктатора. Начальник тюрьмы это хорошо знал. Если бы ему приказали задушить или отравить потихоньку этих узников, он исполнил бы это без малейшего сожаления и колебания. Жестокий тиран, назначивший его начальником тюрьмы, знал, с кем имел дело, и по сведениям, подтвержденным историей, не раз пользовался им, чтобы избавиться от политических или личных врагов.
В течение этого времени четвертый узник продолжал стоять лицом к стене и спиной к разговаривавшим. Техасцы не могли понять, почему он так поступал. По-видимому, Сантандер не знал, кто был этот человек, но его странное поведение возбудило, наконец, его любопытство, и он спросил у начальника тюрьмы:
— Кстати, скажите, кто этот четвертый обитатель кельи? Он точно стыдится показать свое лицо, которое, вероятно, так же безобразно, как мое.
Эта была одна из любимых шуток Сантандера, который знал, что хорош собой.
— Это рыцарь большой дороги, сальтеадор (разбойник), — ответил начальник тюрьмы.
— Человек, не лишенный интереса, — заметил полковник, — дайте-ка мне на него посмотреть, чтобы удостовериться, похож ли он на настоящего разбойника, на Мацарони или на Диаволо.
