Кто же не признает, что Крейцер обладал большою мощью интуиции, если, будучи почти не знаком с индусскими, арийскими философиями, весьма мало известными в его время, он писал, что:
«Мы, современные европейцы, испытываем удивление, когда слышим разговоры о Духах Солнца и Луны и т. д. Но мы повторяем еще раз, что природный здравый смысл и честные суждения древних народов, совершенно чуждые нашим вполне материалистическим представлениям механики и физических наук… не могли видеть в звездах и планетах лишь только массы света или непрозрачных тел, кругообразно двигающихся в небесном пространстве и лишь в соответствии с законами притяжения и отталкивания; они видели в них живые тела, одушевленные духами, и «ни видели этих духов во всех царствах природы… Эта доктрина о духах, столь последовательная и сообразная с природою, из которой она произошла, составляла величественное и единственное представление, в котором аспекты физический, моральный и политический переплетались между собой».[839]
Лишь подобное представление может привести человека к правильному заключению о своем происхождении и генезисе всего сущего во Вселенной – Небесного и Земного, между которыми он есть живое звено. Без такого психологического звена и осознания его наличности невозможен прогресс ни одной науки, и область знания должна будет ограничиться анализом лишь физической материи.
Оккультисты верят в «духов», ибо они чувствуют – а некоторые видят – себя окруженными ими со всех сторон[840]. Материалисты не верят. Они живут на этой Земле подобно некоторым тварям в мире насекомых и даже рыб, которые живут, окруженные мириадами существ их собственного вида, не видя, даже не ощущая их.[841]
Платон является первым мудрецом среди классических писателей, который говорит пространно о Божественных Династиях. Он помещает их на обширном Материке, называемом им Атлантидой. Также и Байи был ни первым, ни последним верующим в это. Он был предварен и предвосхищен в своей теории о. Кирхером, ученым иезуитом, который в своем труде «Œdipus Жgyptiacus» пишет:
«Признаюсь, что долгое время я рассматривал все эти [Династии и Атлантиду] как простые басни (meras nugas) до дня, когда, лучше ознакомившись с восточными языками, я пришел к убеждению, что все эти легенды, в конце концов, должны быть лишь развитием великой истины».[842]
Теопомпий в своем «Meropis», как доказывает это де Ружемонт, влагает в уста жрецов Фригии и Малой Азии те же самые слова, что были произнесены жрецами Саиса, когда они открыли Солону историю и судьбу Атлантиды. По описанию Теопомпия, Атлантида представляла собою один Материк неопределенного размера, заключавший две страны, населенные двумя расами – расой воинственной и расой набожной и склонной к созерцанию[843], – которые Теопомпий символизирует двумя городами[844]. Город «Благочестия» постоянно посещался Богами; город «воинствующий» был населен различными существами, неуязвимыми для железа, которые могли быть смертельно ранены лишь посред ством камня или дерева[845]. Де Ружемонт считает это простым вымыслом Теопомпия и даже видит плутовство (supercherie) в утверждении жрецов Саиса. Это было объявлено демонологами антилогичным. Согласно ироническим словам де Мирвилля:
«Плутовство, основанное на поверии, которое было проявлением веры всей древности; предположение, давшее, однако, свое имя всей горной цепи (Атлас); и определившее с самою большою точностью топографическую местность (поместив эту землю на коротком расстоянии от Кадикса и от Пролива Калпа), предложение, которое за 2000 лет до Христофора Колумба пророчески объявило о существовании великой трансокеанской земли, расположенной за пределами этой Атлантиды и которую «можно достичь через острова не Благословенных Духов, но через острова Добрых Духов «εύδαιμόνια (наши острова Счастья) – подобное предположение, действительно, не может быть ничем иным, нежели универсальной химерой!».[846]
«Химера» это или же действительность, но несомненно одно, что жрецы всего мира черпали это знание из одного и того же источника – из универсального предания о третьем великом Материке, погибшем около 850 000 лет тому назад[847], Материке, населенном двумя различными расами, различными физически и особенно морально, причем обе они были глубоко сведущи в первоначальной мудрости и тайнах Природы и взаимно антагонистичны в своей борьбе, в течение процесса и развития их двоякой эволюции. Ибо откуда даже китайские учения на эту тему, если это было лишь «вымыслом»? Разве они не рекордировали существования в отдаленнейшую эпоху Священного Острова за пределами Солнца, Tcheou, за которым находились страны Бессмертных Людей?[848]. Разве не верят они до сего дня, что оставшиеся из числа этих Бессмертных Людей – спасшиеся, когда Священный Остров стал черным от греха и погиб – нашли пристанище в великой Пустыне Гоби, где они пребывают посейчас, невидимые для всех и защищенные от доступа к ним целыми Воинствами Духов?
Как пишет весьма неверующий г-н Буланже:
«Если прислушаться к преданиям, то перед царствованием Царей они помещают царство Героев и Полу‑богов; а еще раньше чудесное царствование Богов всех легенд Золотого Века… Можно изумляться, что такие интересные летописи могли быть отброшены почти всеми историками. Но, тем не менее, идеи, выраженные в этих рекордах, были когда-то всемирно приняты и почитались всеми народностями; немало тех, кто почитает их еще сейчас, полагая их основанием своей ежедневной жизни Подобные соображения, казалось бы, требуют менее поспешного суждения… Древние, передавшие нам эти предания, которые мы более не принимаем, ибо мы больше не понимаем их, должны были иметь основания верить в них, основания, предоставленные им большею близостью их к первым эпохам и в которых отказано нам, в силу расстояния, отделяющего нас от них… Платон в четвертой книге своих «Законов» говорит, что задолго до построения первых городов Сатурн установил на Земле известную форму правления, при которой человек был очень счастлив. Так как он намекает здесь на Золотой Век или же на Царство Богов, столь прославляемое во всех древних легендах… то рассмотрим те представления, которые он имел об этой счастливой эпохе, и какова была причина, заставившая его ввести эту басню в трактат о политике. По мнению Платона, чтобы создать себе ясное и точное представление о царском достоинстве, его начале и мощи, следует вернуться к первым принципам истории и предания. Великие перемены, говорит он, произошли в древние времена на небе и на земле, и настоящее положение вещей есть один из результатов (Карма). Наши предания говорят нам о многих чудесах, переменах, происшедших в обращении Солнца, в царстве Сатурна и в тысячах других вещей, запечатленных в человеческой памяти; но никогда не слышно ничего о зле, произведшем эти перевороты, так же как и о зле, непосредственно последовавшем за ними. Однако… это Зло есть принцип, который следует обследовать, чтобы быть в состоянии рассуждать о царском достоинстве и начале мощи».[849]
По-видимому, Платон видит это Зло в тождественности или единосущности природы правителей и управляемых, ибо, говорит он, задолго до того, как человек начал строить свои города в Золотом Веке, существовало лишь блаженство на Земле, ибо не было потребностей. Почему? Потому что Сатурн, зная, что человек не мог управлять человеком без того, чтобы несправедливость не затопила, в конце концов, весь мир, вследствие его прихотей и тщеславия, не позволял ни одному из смертных приобрести власть над себе подобными. Чтобы выполнить это, Бог воспользовался теми же способами, какие мы сами употребляем в отношении наших стад. Мы не ставим быка или барана во главе наших быков и баранов, но даем им водителя, пастуха, то есть существо, совершенно отличного вида от них и высшей природы. Именно так поступил Сатурн. Он любил человечество и поставил во главе его не смертного царя или правителя, но «Духов и Гениев (δαίμονες) божественной природы, более совершенной, нежели природа человека».
Таким образом, именно Бог (Логос, Синтез Воинства), возглавлявший Гениев, сделался первым Пастырем и Водителем людей[850]. Когда же Мир перестал так управляться, и Боги удалились, страшные звери пожрали часть человечества. Среди них, предоставленных своим собственным силам и усердию, впоследствии появились Изобретатели и открыли огонь, пшеницу и вино; и признательность народа обоготворила их.[851]
