Читаем без скачивания Тайная доктрина. Том II - Елена Блаватская

«Наш… отрывок относится к созданию человечества, называемого Адамом [человеком], как в Библии; он создан совершенным…… но затем он соединяется с Драконом Бездны, животным Тиамата, духом Хаоса и оскорбляет своего бога, который проклинает его и призывает на его голову все зло и бедствие человечества.[886]

За этим следует война между драконом и силами зла или хаоса, с одной стороны, и богами – с другой.

Боги имеют оружие, скованное для них[887], и Меродах [Архангел Михаил в Откровении] принимает водительство над небесным воинством против Дракона. Война, описанная в этом духе, конечно, кончается торжеством принципов добра».[888]

Эта Война Богов против Сил Бездны, в ее последнем и земном приложении, относится также к борьбе между арийскими Адептами нарождающейся Пятой Расы, и колдунами Атлантиды, Де монами Глуби, с островитянами, окруженными водою и погибшими при Наводнении.

Символы «Дракона» и «Войны на Небесах» имеют, как уже сказано, более, нежели одно значение; религиозные, астрономические и геологические события включены в одну общую аллегорию. Но они также имели и космологический смысл. В Индии сказание о Драконе повторяется в одной из своих форм в сражениях Индры с Вритра. В Ведах этот Ахи-Вритра упоминается, как Дракон Засухи, страшный жаркий Ветер. Индра явлен, как постоянно сражающийся с ним; и при помощи своего грома и молнии Бог заставляет Ахи-Вритра излиться на Землю в виде дождя и затем убивают его. Потому Индра именуется Вритра-хан или «Поражающий Вритру», так же как Михаил называется Победителем и «Поражающим Дракона». Таким образом, в этом одном смысле, оба эти «Врага» являются «Древним Драконом», низвергнутым в глубину Земли.

Амешаспенты в Авесте представлены как Воинство, во главе которого стоит водитель, подобный Михаилу, и если судить по изложению в Вендидаде, Воинство это, по-видимому, тождественно с Небесными Легионами. Так в Фаргарде XIX Ахура Мазда велит Заратустре «вызвать Амеша Спент’ов, правящих семью Каршварами[889] Земли»[890]; эти Каршвара, в своих семи применениях, одинаково относятся к семи Сферам нашей Цепи, к семи планетам, семи Небесам и так далее, смотря по тому, куда принадлежат они по смыслу, к физическому или к сверх-физическому, или просто к звездному Миру. В том же Фаргарде Заратустра, в своем взывании против Ангра Маинью и его Воинства, обращается к ним со следующими словами: «Я взываю к семи светлым Сравах с их сынами и воинством их»[891]. «Сравах» – слово, признанное востоковедами как слово «неизвестного смысла» – означает тех же Амешаспентов, но в их высшем оккультном значении. Сравах – Нумены феноменальных Амешаспентов, Души или Духи этих проявленных Сил; «их же сыны и воинства их» относятся к Планетарным Ангелам и их небесным воинствам звезд и созвездий. «Амешаспент» есть экзотерический термин, употребляемый лишь в земных комбинациях и делах. Заратустра постоянно обращается к Ахура Мазде, как к «творцу материального Мира». Ормазд есть отец нашей Земли (Спента Армаити), упоминаемой при олицетворении ее, как «прекрасная дочь Ахура Мазды»[892], являющегося также создателем Древа (Оккультного и Духовного Знания и Мудрости), от которого заимствован мистический и таинственный Баресма. Но Оккультное имя Светлого Бога никогда не произносилось вне храма.

Самаэль или Сатана – Змий-Искуситель Книги Бытия и один из первоначальных Ангелов, которые восстали, – есть имя «Красного Дракона». Он есть Ангел Смерти, ибо Талмуд говорит, что «Ангел Смерти и Сатана тождественны». Он сражен Михаилом и еще раз убит Св. Георгием, тоже являющимся Победителем Дракона. Но обратите внимание на все эти превращения. Самаэль тождественен с Самум’ом, жарким ветром пустыни, и также с ведическим Демоном Засухи, как Вритра. «Самум называется Атабутос или – Дьявол, Чёрт».

Тифон или Дракон Апопис – Обвинитель в Книге Мертвых – побежден Гором, пронзающим главу своего противника когтем; также и Тифон есть всеразрушающий ветер пустыни, восстающий элемент, приводящий все в смятение. Как Сет, он есть тьма ночи, убийца Озириса, олицетворяющего свет утра и Солнце. Археология доказывает, что Гор тождественен Анубису[893], изображение которого, в кольчуге и при копье, подобно Михаилу и Св. Георгию, было обнаружено на одном египетском памятнике. Анубис также изображается поражающим Дракона, который имеет голову и хвост змия.[894]

Итак, с точки зрения космологии, все Драконы и Змеи, пораженные своими «Победителями», по происхождению своему являются непокорными, буйными, беспорядочными началами в Хаосе, которые приведены в порядок Солнечными Богами или Творческими Силами. В Книге Мертвых эти начала именуются «Сынами Восстания».[895]

«В эту ночь притеснитель, убийца Озириса, иначе называемый Змий-обольститель … созывает Сынов Восстания в воздухе, и когда они прибывают к Востоку Небес, тогда происходит Война на Небе и во всем Мире».[896]

В Скандинавских Эддах «Война» Азов с Гримтурзами, или великанами Мороза, и Асатора с Иотунами, Змиями и Драконами и «Волком», который выступает из «Мрака» – есть повторение того же мифа. «Злобные Духи»[897], которые вначале были просто эмблемами Хаоса, впоследствии были обожествлены суеверием черни, пока, наконец, они не получили право гражданства среди тех, кто считаются наиболее цивилизованными и образованными расами этой планеты со времени ее сотворения и не стали догмою среди христиан. Как утверждает Георг Смит:

«Злые принципы [Духи], эмблемы Хаоса [в Халдее, Ассирии, также и в Египте, как мы это видим]… противятся этой перемене и начинают войну против Луны, старшего сына Бэла, склонив на свою сторону Солнце, Венеру и атмосферического бога Вул».[898]

Это является лишь еще одним изложением индусской «Войны в Небесах» между Сомою-Луною и Богами; и так как Индра, атмосферический бог Вул, то ясно, что аллегория эта космологическая, так же как и астрономическая, и что она тесно переплетена и взята из самой древней Теологии, преподававшейся в Мистериях.

Лучше всего можем мы видеть истинное значение Дракона, Змия, Козла и всех этих символов Сил, ныне называемых Злом, в религиозных доктринах гностиков; ибо именно они раскрыли в своих учениях Эзотерическую природу еврейского заместителя для Эйн-Софа, истинное значение которого было скрыто раввинами, тогда как христиане, за малым исключением, ничего об этом не знали. Без сомнения, Иисус из Назарета вряд ли советовал бы своим апостолам выказывать себя мудрыми, как змеи, если бы последние были символом Духа Зла; также и офиты, ученые египетские гностики «Братства Змия», не почитали бы живую змею в своих ритуалах, как эмблему Мудрости, божественную Софию, и как образ Все-Добра, но не Все-Зла, если бы пресмыкающиеся так тесно были связаны с Сатаною. Факт тот, что даже, как простой офидиан, змий был двояким символом, а как дракон, он никогда не был ничем иным, как символом Проявленного Божества в его великой Мудрости. Draco volans, «летающий дракон» ранних живописцев, может быть преувеличенным изображением настоящего, ныне вымершего, допотопного животного, и те, кто верят в Оккультные Учения, знают, что в древние времена существовали такие существа, как летающие драконы, вид птеродактиля, и что именно эти гигантские, крылатые ящеры служили прообразами для Серафа Моисея и его Медного Змия[899]. Вначале сами Евреи поклонялись идолу последнего, но после религиозных реформ, произведенных Езекией, они повернули в обратную сторону и назвали этот символ Великого или Высшего Бога у каждого народа Дьяволом, тогда как своего собственного узурпатора они назвали – «Единым Богом».[900]

Наименование Сатана, по-еврейски Сатан, означает – «Противник» (от глагола shatana «восставать», «преследовать»), по праву принадлежит первому и самому жестокому «Противнику» всех других Богов – Иегове, но не Змию, который говорил лишь слова симпатии и мудрости и, в худшем случае, даже по догме, являющемуся «Противником» лишь людей. Эта догма, будучи основана на третьей главе Книги Бытия, так же нелогична и несправедлива, как и парадоксальна. Ибо кто был первым, кто создал этого первоначального и с того времени всемирного искусителя человека – женщину? Конечно, не Змий, но сам «Господь Бог», кто, сказав – «Нехорошо человеку быть одному», создал женщину и «привел ее к человеку»[901]. Если неприятное маленькое происшествие, последовавшее за этим, было, и по сих пор должно рассматриваться еще как «первоначальный грех», то, поистине, это должно дать весьма слабое представление о божественном предвидении Творца. Было бы гораздо лучше, если бы первый Адам из первой главы остался или «муже-женщиной», или же «одиноким». Потому, очевидно, сам Господь Бог явился истинною причиною всего злоключения, «agent provocateur», а Змий – есть лишь прообраз Азазеля, «козла отпущения за прегрешение (Бога) Израиля», бедный Трагос, вынужденный принять на себя кару за ошибку своего Владыки и Создателя. Конечно, это относится лишь к тем, кто принимает события в Книге Бытия, знаменующие начало человеческой драмы, в их мертвой букве. Те же, кто читает их Эзотерически, не ограничивают себя фантастическими теориями и гипотезами; они знают, как понимать заключающийся в них символизм и не могут заблуждаться.