мне пальцы ножом для масла.
Хочу сказать, что всё о чём я думала — это Маша. Что когда на протяжении двух лет с тобой происходят только очень плохие вещи, то ты привыкаешь к тому, что ничего хорошего с тобой случиться просто не может. Но молчу. Потому что сейчас это уже не важно.
— Мне жаль, что я не смог сам сегодня отвезти вас с Машей в клинику. На стройке действительно произошла серьёзная авария. На третьем этаже жилого комплекса обвалился пол. Несколько строителей пострадало. К счастью, обошлось без летальных исходов. Но эту проблему нужно было срочно решать, потому что если бы виновником аварии оказался ГорКонсалт, то ошибка проектирования грозила бы нам судебным заключением.
— И что? Кто в итоге оказался виноват?
— Поставщик строй материалов. Но на то, чтобы это всё выяснить дохера времени ушло. У меня батарейка села на мобильном, и я не смог тебе позвонить. Тебе нужно было ехать домой. К нам с тобой домой. А не шататься по городу в поисках денег, которые тебе нужны. Кстати, перевод в клинику я сделал ещё сегодня утром. Просто видимо на тот момент, когда ты разговаривала с врачом, они ещё не поступили на счёт.
Чувствую, как облегчение взрывной волной накрывает меня с головы до ног. Топит так сильно, что я чувствую резкую слабость во всём теле. Буквально падаю на грудь Кирилла. Уткнувшись носом в его футболку, судорожно втягиваю в себя воздух. Он пахнет морем. И чем-то таким родным.
Обхватывает ладонями за лицо, заставляя задрать голову. Проводит большими пальцами по глазам, стирая с них слёзы.
— В общем, Лизок, хотят твои тараканы или нет, но им со мной придётся смириться, — наклонившись, шепчет мне в губы. — Потому что никуда уходить я не собираюсь.
Глава 49
— Ты точно ничего сегодня не ела? — в который раз открываю дверь Машиной палаты и выглядываю в коридор, потому что мне всё время кажется, что я слышу звук приближающейся каталки.
— Точно не ела.
— И воды не пила?
— Ну… я слюни глотала. Это считается?
— Очень смешно, — возвращаюсь обратно к сестре и, выдохнув, сажусь на корточки рядом с её коляской. — Я просто хочу убедиться, что всё в порядке. Ты же помнишь, что перед операцией ни пить, ни есть ничего нельзя?
— Да помню я, Лиз. И честное слово тебе даю, что ничего не ела и не пила. Кроме собственных слюней, как я и сказала. Всё будет хорошо, успокойся. А то ты нервничаешь уже больше меня.
И ведь правда. Маша сегодня выглядит на удивление очень спокойной. Ну просто как танк. Ей вчера перед сном медсестра сделала какой-то седативный укол, возможно, всё дело в этом.
Чёрт, меня бы кто чем-нибудь обколол, потому что я от нервов уже реально места себе не нахожу. Ещё и санитары как назло всё не едут.
Даже не знаю, что в такой ситуации тяжелее, сама операция или её ожидание…
— Лиз, правда, успокойся. Сядь, посиди. Водички попей, выдохни. Ты уже минут двадцать по палате курсируешь. У меня от тебя голова уже кружиться начала, — Ева берёт меня за руку и настойчиво тянет вниз, вынуждая сесть рядом с ней на кровать.
— Нет, я пить не буду. Чтобы Машку не соблазнять. Но да, ты права, надо посидеть, — выдыхаю, кладя руки на колени. — Ев, спасибо, что ты приехала. Для меня это правда очень много значит. Ты ведь смену из-за нас пропускаешь…
— Да ну прекрати, — закатывает глаза. — Не думаю, что без меня посетители бара не придумают чем налакаться. Да и как я могла оставить моих девчонок в такой день.
— Лиз, а Кирилл приедет? — спрашивает Маша, подкатывая к нам коляску. — Он мне обещал, что будет тут во время операции.
— Да, Маш, он обязательно будет. Просто у него сейчас небольшие неприятности на работе и ему с утра нужно было быть в офисе. Но он звонил мне недавно и говорил, что уже едет. Не волнуйся.
— А я и не волнуюсь, — шепчет, но её сжатые на коленях ладошки всё равно её с потрохами выдают.
В этот же момент в коридоре раздаётся на этот раз уже абсолютно отчётливый звук, катящихся по плитке маленьких колёсиков. Тут же подскакиваю на ноги и сама открываю санитарам дверь.
— Ну что, Маруся, готова? — спрашивает врач, входя в палату вслед за каталкой. — Поехали тогда?
— А как же Кирилл? Он обещал меня проводить… Лиз! — оборачивается на меня и смотрит своими огромными голубыми глазищами. — Он обещал, что будет тут… — шепчет одними губами, и готова поклясться, вот-вот разревётся.
— Маш, ну… он не успел, наверно, — опускаюсь рядом с ней на корточки и сжимаю в руках её холодную ладошку. — Я тебе обещаю, что когда ты вернёшься, то он будет тут тебя ждать. Ладно?
— Я хотела сейчас его увидеть… он обещал… — опускает голову и прикусывает губу.
Чёрт… только нет это. Не хочу, чтобы Машка ехала на операцию такая расстроенная. Тем более не хочу, чтобы она перед ней плакала.
Ей и так там придётся пережить невесть что. Господи, от одних только мыслей о том, что она будет там лежать совершенно одна, лицом вниз в окружении незнакомых людей, которые будут её резать, мне грудную клетку разрывает, как будто мне самой туда без наркоза скальпелем тычут.
Обещала же себе, что не буду лазить в интернет и смотреть как проводят подобного рода операции и всё равно полезла. Хорошо, что хотя бы прочитать не так много успела, потому что Кирилл отобрал у меня телефон. Но мне всё равно хватило, чтобы всю последующую ночь провести без сна…
— Мы можем ещё немножко подождать? Хотя бы пять минут? — умоляюще смотрю на врача.
— К сожалению нет. У нас план операций на весь день расписан. После Маши есть ещё детки, которые ждут своей очереди.
— Машуль, прости, — выдыхаю, поджимая губы.
Боже, чувствую себя отвратительнее некуда. Видеть Машу такой грустной просто невыносимо. Я и сама сейчас позорно разрыдаюсь от того, насколько мрачное у неё выражение лица.
— Стрельниковы, у вас это что семейное — по любому поводу хныкать? — слышу за спиной знакомый голос.
— Кирилл!!! — вопит Машка, когда в дверном проёме показывается Горский и тут же толкает к нему коляску, растягивая беззубый рот. — А я думала, что ты не приедешь. А ты знаешь, что у меня ещё один зуб ночью выпал! Вот, смотри, — оттягивает пальцем щёки, демонстрируя новую дырку.
— Ого, да ты такими темпами скоро совсем
