— Но тело скрючено!
— Его поза не выглядит как следствие предсмертной агонии, если ты это имеешь в виду. Он упал и перекатился на бок. Трупное окоченение сделало его члены негнущимися. Тело выглядит ужасно, но уверяю тебя — в этом нет ничего необычного. И все равно, я хочу посмотреть, где они его нашли.
— Мы не можем просто оставить его лежать здесь!
— Прикажи слугам перенести его наверх.
Теро взглянул на свои перепачканные руки и вздохнул.
— Сначала Идрилейн, теперь он. Смерть словно преследует нас. Серегил вздохнул тоже.
— Оба были старыми и больными. Будем надеяться, что Билайри у своих ворот удовлетворится этим хотя бы на время.
Адриэль вошла в зал, как раз когда Серегил и Теро выходили, чтобы отправиться к Вхадасоори.
— Кита сообщил мне. Бедный благородный Торсин! — воскликнула она. — Нам будет его очень не хватать. Как вы думаете, придется снова объявить траур?
— Сомневаюсь, — ответил Серегил. — Он не был в родстве с царской семьей.
— Что ж, это хорошо, — протянула Адриэль, практичная, несмотря на горе.
— Переговоры и так слишком затянулись.
— Мы отправляемся осматривать то место, где его нашли. Не хочешь пойти с нами?
— Пожалуй, мне следует это сделать.
К тому времени, когда они достигли священного озера, солнце уже осветило самую высокую из башен Сарикали. К отчаянию Серегила, на берегу, за кругом каменых истуканов, собралась небольшая толпа ротозеев. У самой воды рядом с Чашей стояли старый Бритир-и-Ниен, Лхаар-аИриэль и Юлан-и-Сатхил. Вирессиец казался наиболее потрясенным случившимся.
«Явился узнать, куда ветер дует теперь, когда ты лишился своего главного помощника?» — подумал Серегил.
— Постойте, пожалуйста, здесь, — сказал он Адриэль и Теро. — И так уже слишком много людей топталось на берегу.
Ориентируясь на колонну с Чашей и дом Юлана, Серегил медленно обошел пространство, где скорее всего могли остаться следы Торсина.
Накануне ночью выпала обильная роса, и трава все еще была мокрой. В нескольких местах Серегил обнаружил следы скаланских башмаков — их каблуки оставляли более глубокие вмятины, чем мягкие сапоги ауренфэйе. Неравное расстояние между следами и взрытый кое-где дерн говорили о том, что тут прошел человек, нетвердо держащийся на ногах.
Серегил мог бы найти более отчетливые следы у края воды, но его добросовестные предшественники в своих стараниях затоптали все вокруг. Даже Микаму не удалось бы разобраться в этой путанице, молча кипел раздражением Серегил.
Впрочем, его старания были частично вознаграждены. На самом краю берега он нашел отпечатки четырех впившихся в землю пальцев. Участок примятой травы показывал, где лежало тело. К нему вели отпечатки неровных шагов — последних, сделанных Торсином. Параллельно тянулись следы ауренфэйских сапог
— должно быть, тех молодых людей, которые унесли тело. Когда брикхийцы прошли полпути, кто-то опустился перед мертвецом на колени. В обратном направлении шли другие следы ауренфэйе, и все они накладывались на отпечатки ног Торсина.
Выпрямившись, Серегил помахал Теро и своей сестре, подзывая их поближе.
— Мы скорбим по твоей потере, — сказал ему Бритир, морщинистое лицо которого было мрачно. — Никто не прикасался к Чаше с тех пор, как я сюда прибыл.
— Ты решил, будто вода в Чаше была отравлена, — ядовито заметила Лхаар.
— Ты слишком долго прожил среди тирфэйе. Ни один ауренфэйе никогда не отравит Чаши Ауры.
— Мои слова были излишне поспешны, кирнари, — ответил Серегил с поклоном. — Когда мне сказали, что Чаша была найдена рядом с телом, я решил принять все предосторожности. Теперь же, осмотрев землю вокруг, я уверен, что Торсин встретил свою смерть в одиночестве и что он уже умирал, когда добрался до воды.
— Могу я обследовать Чашу, кирнари? — спросил Теро. — Может быть, мне удастся узнать что-нибудь о состоянии духа Торсина, если он касался Чаши перед смертью.
— Ауренфэйский закон запрещает касаться рассудка человека, — резко ответила Лхаар.
Бритир положил руку ей на плечо.
— Умер гость, находившийся под нашей защитой, Лхаар-аИриэль. Будет только правильно, если его соотечественники своими собственными методами убедятся в обстоятельствах его смерти. Кроме того, рассудок Торсина покинул тело вместе с его кхи. Теро-и-Процепиос ищет только память, сохранившуюся в камне. Берись за дело, молодой маг. Что ты сможешь узнать у этого немого свидетеля?
Теро медленно осмотрел алебастровый сосуд, зачерпнул немного воды и отхлебнул.
— Ты позволяешь ему позорить нас своими подозрениями, — пробормотала катмийка.
— Правда никого не позорит, — ответил ей Юлан-и-Сатхил. Не обращая внимания на перепалку, Теро прижал Чашу ко лбу и беззвучно прошептал заклинание. Через несколько минут он вернул сосуд на его пьедестал и покачал головой.
— Чаша знала только поклонение, пока сюда не пришел Торсин. Только он касался ее с помутненным разумом, и это объяснялось тяжестью его болезни.
— Ты можешь ощутить его болезнь? — спросила Адриэль. Теро прижал руку к груди.
— Я ощутил кое-что из того, что чувствовал Торсин, когда коснулся Чаши,
— пылающую боль вот здесь, за грудиной.
— А как насчет его последних мыслей? — с вызовом спросила Лхаар.
— Я не знаю заклинаний, благодаря которым их можно было бы узнать, — ответил Теро.
— Благодарю вас за ваше терпение, кирнари, — сказал Серегил. — Теперь ничего не остается, как только ждать возвращения Клиа.
Бритир печально покачал головой.
— Какая жалость портить ей удовольствие от охоты такой новостью…
Глава 30. Охота
Опасения Алека несколько рассеялись, когда кавалькада пересекла вброд еле видную в тумане реку и углубилась в холмы. Молодые хаманцы находились в приподнятом настроении, их возбуждение вскоре передалось и скаланцам. Как и прочие тирфэйе, Алек был рад вырваться из мрачных стен Сарикали хотя бы на день — особенно если учесть, что день обещал быть погожим. Восходящее солнце окрасило золотом тонкие облака на небе цвета цириской бирюзы.
Даже здесь, совсем близко от города, мягкий мох был испещрен множеством следов: оленей, ланей, кабанов, каких-то крупных птиц. Похоже, на всю эту разнообразную живность охотились не только люди, — следы выдавали присутствие волков, медведей и лис.
Однако провожатые не стали задерживаться на опушке, а поскакали дальше в лес — туда, где кроны елей и дубов смыкались, заслоняя поднимающееся солнце.
Ауренфэйе не охотились с гончими. Когда дичь бывала обнаружена, охотники спешивались, несколько человек пешком отправлялись выслеживать зверя, остальные ждали их возвращения. Это был лучше всего известный Алеку способ охоты, и он быстро заслужил одобрение хозяев, одним выстрелом свалив жирную олениху. Как ни странно, успехи Клиа были гораздо скромнее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
