когда папа снова поднесёт всё на блюдечке с золотой каёмочкой?
Но Макс пропустил колкость мимо ушей, взял со стола отцовскую сигару и прикурил.
— Так и будешь молчать? — Степану Сыромятину, пока он наблюдал за тем, как сын дымит сигарой, становилось всё напряжённее.
— А ты уже закончил заводиться с пол-оборота? Скажу тебе честно, отец, я ведь самый обычный сын, как и в любой другой семье аристо, — на лице Макса заиграла улыбка. — Поверь, у меня есть знакомые куда более бесполезные.
— Что ты только что сморозил? Нет бесполезных людей, болван, — помотал головой граф. — И зачем я только трачу деньги на твоё дорогое обучение?
— А не зря тратишься, отец. Я пришёл, как и положено, выяснить, в чём логика твоих действий, ведь благополучие нашего Рода напрямую касается и меня тоже, — сын положил сигару в пепельницу и наклонился к столу. — Почему, в отличие от остальных, мы продолжаем выплачивать долг Добрынину, да ещё и в таком размере?
Степан Сыромятин закатил глаза и рассмеялся над юностью сына, которому явно пока не хватало понимания жизни.
— Макс, ты же, кажется, присутствовал на всех семейных собраниях и в курсе всех новостей. Неужели не понял, что если затягивать с выплатами и переходить в наступление, могут погибнуть наши люди? Наша гвардия, да и кто-то из нас… Так что, чем скорее мы закроем долг, тем быстрее выберемся из этих тисков, которые давят с двух сторон: другие аристо и Добрынин, — отец разложил перед ним всю картину.
— Но мы потеряем деньги, — тут же возразил Макс. — И причем приличные!
— Когда же ты повзрослеешь и уяснишь, что верные люди важнее денег. Да и с экономической стороны нам будет куда проще восстановить прежние обороты в бизнесе, чем если бы мы начали войну.
— Это как, блин, вообще? — Макс нахмурился, соображая изо всех сил.
— Смотри: на войне всё теряется мгновенно, и потом начинать в разы сложнее — ещё не факт, что выживешь. А теперь у нас только материальные убытки, причём просчитанные. Я к ним готов и знаю их наперёд: падение идёт плавно. Значит, у меня есть время всё обдумать и выстроить заново. К тому же удар от постепенных потерь не такой уж сокрушительный — по крайней мере, наше имущество не взорвут, — граф улыбнулся и налил себе виски.
— Значит, это действительно наш лучший выход? — без особой радости спросил сын.
— Именно, — подтвердил отец, сделав глоток.
— Тогда почему остальные ведут войны? — Макс задал резонный вопрос.
— Видишь ли, они привыкли шиковать по полной программе, и у них долги перед Добрыниным куда больше наших. Там такие баснословные суммы, что я даже выговорить их не смогу, — граф ухмыльнулся. — Ну и они до последнего надеются, что каким-нибудь чудом одолеют его числом и при этом сохранят всё своё. Хотя странно, на что они рассчитывают, ведь врагов сейчас хватает повсюду: те нападают со всех сторон, и тут уже не до хитроумных планов и союзов против Добрынина.
— Выходит, мы не в таком уж большом дерьме? — почесал голову сын.
— Верно, — граф наклонился через стол и похлопал Макса по плечу. — А ещё твой отец весьма смышленый, так что у нас всё будет хорошо: не переживай об этом.
* * *
На террасе в коттедже
— Машуля, хочешь фрукты с шоколадом? — спросила Вика, усаживаясь рядом с подругой на шезлонг. В руках у неё был большой поднос.
— Нет, спасибо, я уже наелась, — ответила девушка. Вид у неё был слегка отрешённый, и Вика сразу поняла, что подруга о чём-то задумалась.
— Ладно, и о чём на этот раз? Только не говори, что опять думаешь про Добрыню, — вздохнула Вика.
— А про кого же ещё? — возмутилась Маша. — Он ведь мой брат, как-никак.
— Ну вообще-то у тебя есть ещё несколько братьев, кроме него, — напомнила Вика, ставя поднос на столик рядом.
— Пусть они и дальше в своей Пруссии прячутся, — неприветливо отозвалась о них Маша.
Вика решила, что спорить на эту тему не имеет смысла, поэтому молча налила себе шампанского. Но тут же вспомнила, что всё-таки нужно узнать, что Маша задумала. Вдруг снова надумает какую-нибудь глупость.
— Надеюсь, ты не переживаешь из-за того, что сидишь здесь, пока твой брат решает проблемы? — осторожно начала она, поглядывая на подругу.
— Ты к чему клонишь? — Маша улыбнулась. — Думаешь, я захочу вмешаться? Я же не смертница. Нет, мне там делать нечего. Есть только одна деталь, о которой я всё думаю… Знаешь, я почему-то не верю, что тот Добрыня, который так лихо расправляется с нашими врагами, и есть мой брат.
— Да что за ерунда? — Вика поморщилась. — Хватит смотреть свои странные передачи! По-твоему, кто под его личиной скрывается?
— Да нет же, чёрт возьми: я не об этом, — Маша вздохнула и потерла висок. — Просто он действует так, будто всегда был таким сильным и умным. Не могу перестать об этом думать. Вот и сижу, вспоминаю прошлое, пытаюсь всё проанализировать.
— Дураком твой брат никогда не был, — Вика прищурилась.
— Ага, не был! — расхохоталась Маша. — Как-то мы катались с ним на катере, и он на полном ходу нажал не ту кнопку. Вылетел за борт, хотя там, по сути, ничего сложного в управлении не было. А отец рассказывал, что в детстве Добрыня не особо играл с игрушками, зато с удовольствием копался в микроволновке, стиральной машинке и телевизоре.
Они ещё немного поболтали, вспоминая забавные истории, которые с ними когда-то случались. Вика радовалась, что ей удалось отвлечь подругу от тяжёлых мыслей: обычно, когда Маша погружалась в размышления, ничем хорошим это не заканчивалось.
— Кстати, весёлые нынче времена, — вдруг заметила Маша. — Вчера слышала, как наш поставщик фруктов рассказывал лакею, что в столице порой лучше на улицы не выходить, а сидеть дома. Но не получается: ведь кто-то должен работать. Прямо на дороге дуэль была между двумя аристократами, а их гвардейцы друг друга перестреляли.
— М-да, сидели так хорошо, и ты заговорила о таком… — Вика встала с шезлонга. — Между врагами ненависть зашкаливает.
— Ну, меня-то этим не напугать, — Маша стукнула себя кулаком в грудь.
— Вот и отлично, — улыбнулась Вика. — Кстати, я пойду в дом за льдом. Тебе что-нибудь принести?
— Арбуз.
— Договорились.
Войдя внутрь, Вика позвонила в колокольчик, зазывая лакея, и попросила его нарезать арбуз. И в этот раз она сама углубилась в размышления. Она никак не могла понять, почему при такой опасной обстановке вокруг отец не отозвал её обратно в Пруссию.
Такое необычное поведение с его стороны и радовало, и настораживало её одновременно, ведь найти
