возможно, я туда и заглянула — в курительную. Там же курительная комната, а у меня кончились сигареты... Вы же видите, я и минуты не могу без них... Хотела стрельнуть у кого-нибудь из мужчин.
— Как же вы выдерживаете без курения весь рабочий день, точнее, ночь в зале? Игроки курят, а персоналу это, по-моему, строжайше запрещено? Ах, Жанна Марковна, дорогая моя, быстро придуманная ложь доверия не внушает. Особенно в деле о двух убийствах. Итак, в туалет вы заходили. Вы это признаете, я в этом уверен, и об этом точно знает еще один свидетель, с которым вы непременно скоро встретитесь на очной ставке. Итак, вы туда заглянули около половины девятого вечера плюс-минус пять минут, так? Заглянули... ладно, пусть пока будет по-вашему — в поисках сигарет. И что? Тетерина вы за стойкой видели?
— Нет, не видела. Его не было в курительной. Честное слово, его там не было! — Жанна Марковна прижала к оранжевому свитеру стиснутые кулачки. Никита обратил внимание на обилие золотых колец на ее пальцах. — Его не было, и никого в курительной вообще не было. Ни души.
— Ни души? Значит, Легионера вы там так и не застали, хотя с ног сбились, ища его в казино, даже в туалет заглянули, узнав, что он вместе с Филиппом Салютовым приехал в «Мак»?
Жанна Марковна выпрямилась.
— Вы бредите, милейший, — холодно отчеканила она, — это не допрос, это какая-то провокация!
— Провокация, что я в курсе ваших отношений с этим человеком? Кстати, а как его настоящая фамилия?
Жанна Марковна демонстративно отвернулась.
— Или вы заявите, что не знаете фамилию этого человека, с которым живете, который в течение месяцев проживал в вашей квартире, делил с вами постель, кров, стол?
— Вы бредите, — повторила Басманюк. — Чтобы раз и навсегда исчерпать эту чудовищно провокационную тему, я отвечу: я знаю этого человека как близкого друга сына Валерия Викторовича. В казино эти молодые люди приезжали несколько раз и всегда вместе. И в казино человек, о котором вы задаете мне столь возмутительные и оскорбительные вопросы, всем известен только по прозвищу Легионер.
— Дурацкое имя, — хмыкнул Колосов. — Детсад полнейший, навроде Виннету. Очень жаль, что вы не хотите говорить правду.
— Я понятия не имею, какая правда вам нужна! Откуда... Да с чего вы взяли, что я и он...
— Легионер?
— Прекратите! — Жанна Марковна наконец сорвалась на крик. — Да что это, в конце концов, такое?
— Это официальный допрос, уважаемая, точнее, пока прелюдия к нему. — Колосов медленно полез в стол, достал бланк, важно, многозначительно расправил его на столе. — Быть может, надо было начать сразу с официального предупреждения об уголовной ответственности за дачу ложных показаний?
— Предупреждайте о чем хотите, — со злостью ответила Басманюк.
— Мда, тупик, — Колосов отодвинул бланк. — Не так я представлял этот наш разговор, Жанна Марковна. Значит, о Легионере вы наотрез говорить отказываетесь?
— Да я не знаю, кто он такой!! — воскликнула Жанна Марковна. Воскликнула так искренне, гневно и страстно, что сразу же стало ясно, что она лжет и будет лгать, с пеной у рта отрицая все, все, все. Бог мой, конечно, было сто способов сейчас загнать ее в угол, разбить эту испуганную ложь очной ставкой с Газаровым-Алигархом, показаниями (будущими, конечно) Филиппа Салютова, допросом самого Легионера, но... Но на это ушло бы время. А Никите хотелось выжать из этого любопытного допроса все сполна. Поэтому он решил сделать жест великодушия, отступить на шаг, вернуть разговор на исходные позиции, чтобы потом, применив иную тактику, перейти прямо к...
— Ну, невезуха, а! — Он сокрушенно вздохнул — Ну, что вы. так кричите, уважаемая?! Что вас здесь, режут? У нас данные, что вы находитесь в интимной связи с посетителем казино, носящим прозвище Легионер. Должен я был эти данные проверить? Должен. Я вас прямо об этом и спрашиваю, не лукавлю. Карты на стол. А вы сразу на меня окрысились, орете тут... Ну, нет так нет. Черт с ним, с этим типом. Я и сам сомневался: чтобы такая интересная женщина, как вы, с таким темным проходимцем связалась. Да он мальчишка совсем еще, в сыновья вам годится... И чтобы такая интересная женщина, как вы, так себя забыла, что начала из-за хмыря по всей Москве мотаться, искать его по ночным кабакам, по мужским сортирам... — Он поднял глаза, встретился с ней взглядом и... — Все, молчу, молчу. В кино в таких случаях говорят: еще одно слово, и я стреляю.
— Бред какой-то. — Басманюк нервно щелкнула зажигалкой, снова прикурила. — Ну просто феноменальный бред!
— Значит, с ваших слов я так и записываю: посетителя казино по имени Легионер близко не знаю. — Колосов старательно засопел над протоколом. — Знаю его лишь как приятеля Филиппа Салютова.
Так? Верно?
Жанна Марковна с подозрением следила, как он пишет:
— Да как только это вообще в голову могло прийти! Как у кого-то липкий язык повернулся сказать про меня...
— А что, он парень ничего, — миролюбиво хмыкнул Колосов. — Я его видел там, в казино. Крутой молодец. Значит, друзья они с Филиппом? Китаев мне тут как-то говорил: якобы Салютов крайне негативно смотрит на эту дружбу. Эти-то сведения точные?
Жанна Марковна настороженно молчала, словно ища в этом вопросе новый скрытый подвох.
— Да, это так, — произнесла она наконец неохотно, — Валерий Викторович, насколько я знаю, считает, что его сын мог бы лучше выбирать себе знакомых.
— Может, все дело в том, что он просто чувствует себя одиноким после смерти брата?
Жанна Марковна медленно подняла на Колосова глаза и... Что-то в ее взгляде изменилось.
Катя вошла в предбанник: финская сауна. Она огляделась — все сплошь отделано солнечным светлым деревом. По стенам стеллажи из сосны, где стопками сложены свежие махровые полотенца, халаты, рукавицы для растирания, шапочки и стоит множество каких-то фарфоровых флаконов, коробочек и банок.
Марина Салютова сняла купальник, бросила его на лавку, подошла к стеллажам. Катя тоже разделась — париться так париться. Салютова сняла с полки фарфоровую коробочку и узкий флакон с притертой пробкой. Катя с любопытством оглядела флаконы на полке, прочла этикетки — ароматические, лечебные масла. Салютова колдовала, смешивая что-то в фарфоровой чашке. Катя в нерешительности дотронулась до одной из фарфоровых коробочек.
— Соль, — услышала она голос Салютовой. — Здесь соль и масло для пилинга. Отличное средство, попробуйте.
Катя живо обернулась. Есть! Салютова сидела на лавочке и с наслаждением натиралась ароматически-жгучей смесью. Кожа ее блестела как глянец.
— Я здесь впервые, — сказала Катя, — как здесь здорово!
— Отличный пилинг для кожи перед сауной, — повторила Салютова. — Смешивайте в равных пропорциях и
