берите с собой в парилку. Я вам там спину натру, а вы мне.
Катя соорудила себе смесь из ароматической соли и миндального масла, захватила с полки полотенце, полотняную рукавицу и следом за Салютовой направилась в парилку.
Сахара! От сухого обжигающего жара сразу перехватило дыхание и стянуло кожу на лице. Катя зачерпнула прохладную масляную смесь и начала втирать ее в кожу. Струйки масла стекали по груди.
— После этого чувствую себя просто заново родившейся. — Салютова села на скамью почти у самой раскаленной каменной горки. — Как змея, сменившая кожу.
— Часто здесь бываете? — спросила Катя. Говорить было трудно, в этом пекле язык словно пришкваривался.
— Раз в неделю обязательно выбираюсь с детьми. Осенью еще чаще приезжали.
— Да, конечно, в такие морозы с бассейном особенно перебарщивать не стоит.
— Чувствуете, какая прелесть? — Салютова нежно провела по бедру ладонью, втирая масляную соль в кожу. — Давайте теперь я вам спину натру.
Прикосновения ее рук к Катиному телу были тоже нежными и умелыми — настоящий массаж. Затем Салютова растянулась на лавочке, и настала Катина очередь стать заправской массажисткой. Тело у вдовы было упругое — ни грамма лишнего жира, ни единой складочки.
— Все, сил нет больше, сейчас исжарюсь тут. — Катя тяжело дышала. — Здесь, наверное, уже сто градусов!
— Потерпите еще секундочку. Там душ и бассейн с гидромассажем, — Салютова указала на дверь. — Но еще минуту потерпите, подкоптитесь немножко.
— Обязательно надо потом взвеситься. — Катя критически оглядела себя. — Правду, интересно, говорят, что после сауны полкило сразу долой?
— Говорят... — По лицу Салютовой стекали капельки пота. — Боже, как хорошо... Ну, теперь в душ и бассейн!
Под теплыми струями душа Катя смывала с себя соль, душистое масло. Тело дышало всеми порами, приятно горело.
— По четвергам здесь почти никого с утра, — услышала она сквозь шум воды голос Салютовой. — И бассейн свободный.
— А вы, кроме плавания, здесь что-то еще посещаете? — поинтересовалась Катя.
— У меня здесь тренер по кен-до.
— Ой, неужели?
— Умоляю вас, здесь отличные женские тренеры, стажировались в Японии. Но сначала идет подготовительный курс, и довольно нудный — философия поединка, самурайский кодекс. Но без этого не тот колорит, правда?
— Наверное. Но мне все же водная аэробика как-то ближе, — усмехнулась Катя.
— Я тоже со следующей недели возьму несколько занятий. Надо в форму приходить. — Салютова звонко пошлепала себя по округлому загорелому бедру. — А то муж ворчит— разленилась совсем.
— Меня мой тоже вечно лентяйкой ругает, — машинально ответила Катя.
Теплые струи шумели как дождь. Минеральный ливень. Салютова перешла в бассейн с гидромассажем. Катя осторожно выключила воду, приблизилась к бассейну. Салютова раскинулась в бурлящей бирюзовой воде. Бассейн был неглубок — горячая целебная ванна.
— У вас здесь семейный абонемент? — спросила Катя, спускаясь в воду.
— Да, муж приобрел.Я вообще-то не сторонница какого-то определенного вида спорта. А тут все можно понемногу попробовать. И шейпинг, и степ, и аэробику, и восточные единоборства, и тренажеры, и плавание. И муж так считает.
— Он... Ваш муж... он тоже сейчас уроки кен-до берет? — тихо спросила Катя.
— О, нет. Ему что-нибудь попроще надо, — ответила вдова. — Вот как мы с вами — попариться, поплавать, велотренажер покрутить. В общем, расслабиться без особых нагрузок.
Катя зачерпнула горячую воду. Смотрела на вдову старшего сына Салютова. Та гибко изогнулась, наслаждаясь упругими волнами гидромассажа. Сквозь душный теплый пар Катя видела ее лицо, густые мокрые волосы, разметавшиеся по плечам. Внезапно она ощутила, что и пар, и вода в бассейне словно остыли. Точно от северного ветра, невидимкой пробравшегося в этот аква-рай.
* * *
— Скажите, Жанна Марковна, а вы сами давно работаете у Валерия Викторовича? — спросил Колосов.
— Относительно давно, — ответила Басманюк.
— И бывали в его доме, знаете его домашних?
— Да. По правде говоря, я не такой уж и свой человек в их доме, как, например, Китаев. Тот почти родной в их семье, как, впрочем, и положено хорошему охраннику. Но семью Валерия Викторовича я знаю. — Жанна Марковна посмотрела на Колосова. — Валерий Викторович несколько лет назад овдовел. Старался все делать для дома, для своих детей. К несчастью, с Игорем случилась эта ужасная трагедия... Там у них после его похорон все очень сильно изменилось. Насколько прежде это был шумный и даже немного безалаберный дом, настолько сейчас там такая гнетущая, тяжелая атмосфера, что...
— А почему его дом был безалаберным? — перебил ее Никита, вспоминая снимки салютовского особняка за мрачной каменной оградой, опутанной колючей проволокой.
— Ну, мой шеф — человек очень занятой и всегда очень много работал. Дом же его, когда сыновья выросли, вечно был битком набит молодежью. Естественно — друзья, компании, девушки. Старший его — Игорь всегда и везде был душой общества, заводилой. Очень хороший парень был, если бы, правда, не некоторые проблемы с алкоголем. Потом он женился, жену свою Марину очень любил. Красивая девушка, из хорошей семьи. Ну, опять же — молодые супруги. Снова начались сплошные вечеринки, как это сейчас говорят — тусовки.
— Дети сейчас обычно стараются жить отдельно, если, конечно, могут себе это позволить.
— Да, но как раз перед свадьбой Игоря Валерий Викторович закончил строительство своего нового дома в Ильинском. Большие деньги вложил, и не зря — строил в расчете на всю семью. И Марина — жена Игоря — настояла, чтобы они жили в Ильинском. Дом ее просто очаровал. Ну конечно! — хмыкнула Жанна Марковна. — Еще бы... Валерий Викторович всегда так ее баловал, осыпал подарками. Души прямо в ней не чаял. В благодарность за рождение первого внука подарил ей бриллиантовую брошь. Он вообще широкой души человек.
— Да, я заметил. Это даже заметно по рекламе вашего казино. Размах. Но сейчас Салютов, наверное, сильно сдал из-за смерти сына?
— Господи, не то слово! Он и дома-то почти не жил все это время, представляете? Порой даже в офисе, в казино ночевал. Не мог — сам мне признался. Дома все напоминало о... Не приведи бог никому сына потерять. Я сама на похоронах Игоря была потрясена, как тяжело стало у них, — Жанна Марковна покачала головой. — Эта бабка еще нервы всем накручивала...
— Бабка? — спросил Никита.
— Ну да, Полина Захаровна, родная тетка Салютова. Она его вырастила, он мать рано потерял. Ну, раньше, насколько я ее помню, она была очень разумная женщина. Ребят вырастила и за женой Салютова Региной, когда та болела, сколько лет ухаживала, но... Возраст, наверное, свое берет, ей уж за восемьдесят. — Жанна Марковна теперь рассказывала охотно, тоном завзятой сплетницы, так непохожим на тот, каким она только что кричала «Бред, бред!» на все
