– Туда, куда им было приказано, – сказал Лесли еще неприязненнее. – Но они сорвались с места оба! Оба, понимаете вы! Встретились на полдороге, выскочили из машин и тут же схватились за пушки! Мои ребята, следовавшие за ними, просто ничего не успели сделать… Да что у вас там за грохот, черт побери?!
– Дорогу под окнами ремонтируют, – сказала я, не до конца осознав произошедшее. Но лупить каблуком туфли в стену прекратила – на пороге моего номера уже появился заспанный Кеннеди.
21
Да, кровь Монлезье не водица, – какие бы научные степени их ни отягощали и какие бы мирные профессии они ни избирали.
События, приведшие к трагедии, развивались так.
Послеобеденную почту профессор истории Монлезье-Луер получил на одиннадцать минут позже ювелира. Но наверстал отставание за счет того, что воспользовался «Шевроле» родственников, у которых остановился, – а Монлезье-Гренелю пришлось искать такси. В результате выехали они почти одновременно, но встретились ближе к жилью ювелира – историк машину не жалел и на ограничения скорости внимания не обращал. Таксист, несмотря на понукания пассажира, ехал осторожнее.
Увидев на тихой и безлюдной, заросшей деревьями улочке автомобиль профессора, Гренель приказал водителю остановиться. Выскочил, побежал к «Шевроле», тоже затормозившему. И – буквально выдернул за грудки из салона историка, хотя тот был на пятнадцать лет младше, на голову выше и в полтора раза тяжелее. «Как брюкву из грядки», – сказал про этот момент водитель такси, оказавшийся единственным свидетелем. Выдернул – и, как показалось таксисту, банально попытался задушить противника. Оба что-то при этом орали, но слов свидетель не разобрал. Слегка опомнившись, профессор отшвырнул дальнего родственника. Тот отлетел, упал, что-то выхватил из-за пазухи, таксист не увидел – что. Зато появившийся в руке Луера здоровенный пистолет разглядел прекрасно. И тут же газанул по пустынной улице, не дожидаясь, когда с ним расплатятся. Отъезжая, слышал выстрелы.
Пистолет Монлезье-Гренеля, который таксист разглядеть не сумел, скорее можно было отнести к произведениям ювелирного искусства, чем к оружию. Отделанный золотом и серебром, с выложенной драгоценными камнями монограммой на рукояти, он являл собой более роскошный аналог того самого «дерринджера», из которого Робер Монлезье когда-то застрелил полковника Илайю Кэппула. Правда, несколько усовершенствованный аналог – двухствольный и двухзарядый пистолетик был приспособлен для стрельбы патронами «0.22 лонг райфл» (и тоже не простыми: гильза позолоченная, пулька из чистого серебра).
Как выяснилось впоследствии, это чудо оружейно-ювелирного искусства в свое время заказал Монлезье-Гренелю один из членов клана – но по каким-то причинам так и не выкупил. На фоне канадского армейского «хай пауэра», неизвестно какими путями попавшего к историку, псевдооружие ювелира совершенно не смотрелось. Но Гренель блестяще доказал, что стрелок не должен зависеть от калибра пистолета. За те двадцать или тридцать секунд, что прошли между отъездом таксиста и прибытием людей Лесли, в отдалении следовавших за противниками, ювелир выстрелил дважды, полностью разрядив свою игрушку. Историк успел нажать на спуск трижды – и все три раза промахнулся, хотя расстояние до неприятеля было меньше десяти футов (героический Монлезье-Гош никак не мог бы гордиться таким бездарным прапрапраправнуком).
Ювелир же не посрамил славу предков. Одна серебряная пулька попала профессору в брюшную полость и прошла навылет, зацепив печень. Вторая, пройдя между ребрами, пробила левое предсердие и застряла в позвоночнике.
Умер Гастон Монлезье-Луер в машине «Скорой помощи», по дороге в госпиталь.
22
На столе у Лесли рядышком лежали два письма.
Короткие, больше похожие на телеграммы, и почти одинаковые, написанные на вырванных из перфорированного блокнота листках бумаги одним и тем же крупным мужским почерком, почти квадратными буквами. Текст записок тоже был весьма схож. Одна гласила:
МСЬЕ, Я НИ В ЧЕМ НЕ ВИНОВАТ. КОЛЬЕ ЗАБРАЛ ЮВЕЛИР. ОН ГОТОВИТСЯ УБИТЬ И ВАС, И МЕНЯ.
Вторая отличалась одним словом:
МСЬЕ, Я НИ В ЧЕМ НЕ ВИНОВАТ. КОЛЬЕ ЗАБРАЛ ПРОФЕССОР. ОН ГОТОВИТСЯ УБИТЬ И ВАС, И МЕНЯ.
– Ну и как вы это объясните, доктор Блэкмор? – сурово спросил Френсис К. Лесли. Как будто сам совсем недавно не отправил эти послания. Впрочем, в их содержание я его не посвящала.
Пришлось посыпать голову пеплом раскаяния…
– Просто я проверяла одну свою версию, – смиренно начала я. Но продолжила чуть в ином тоне: – От которой вы, два тупых идиота, шарахались, как монашки от секс-шопа! Неужели вам, бараньи вы головы, никак было не додуматься вашими болванками для шляп: никто, кроме Монлезье-Гренеля, не смог бы сбыть колье! Украденное колье!!! Все ваши рассуждения об анонимных продажах годились для бриллиантов, не попавших в списки разыскиваемых! Колье Кэппулов в этих списках уже три дня! Дилетант же, сунувшийся на черный рынок драгоценностей с вещью такой стоимости, просто обречен! Об-ре-чен!!! В лучшем случае он лишился бы лишь бриллиантов, в худшем – еще и жизни! Сколько раз, сколько раз я говорила вам, Лесли: пружина всего дела – Гренель! ГРЕ-НЕЛЬ!!! Сколько раз? – спросила я настойчиво и стала ждать ответа, буравя его огненным взглядом.
– Много… – промямлил Фрэнк и забормотал в свое оправдание: – Но, доктор Блэкмор… он же был на виду… сам подставлялся под подозрения… кто мог подумать…
Наивный мальчик… Вот что значит не иметь опыта семейной жизни. Мужчина, не один год влачащий семейные узы, не попался бы на эту простенькую удочку. Знал бы, что яростней всего женщина обвиняет, когда чувствует себя виноватой… Я – чувствовала.
– Ладно, что теперь вспоминать былые ошибки, – сказала я милостиво. – Давайте думать, что делать дальше. Все нити аферы у нас в руках. Надо наконец-то сделать главное: найти колье.
– Познакомь нас с тем, что ты раскопала по ювелиру, – попросил Кеннеди. – Гренель после ареста не сказал ни слова. А потом, потолковав с адвокатом, наверняка попытается все свести к законной самообороне. Присяжные, сравнив пушки – его и профессора, – вполне могут поверить.
– Ну, положим, в эпизоде с Брезманом самооборона ему не светит, – проворчал Фрэнк, – пуля попала в спину… Но все равно – он и там сможет отделаться малой кровью. Пострадавший жив; пистолетик больше похож на детскую игрушку; в клане Монлезье много хороших адвокатов… Без самого главного – без колье – дело рассыпается на несколько малозначительных эпизодов. Я уж не говорю о таком пустячке, как семь миллионов призовых денег.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
